- Вставай. – сказал второй, - Двигай.
Старбака вывели в коридор. Кандалы укорачивали шаг и делали походку шаркающей, но конвоиры его не понукали, очевидно, давно привыкнув к медленному передвижению скованных арестантов. Тюремный двор воскресил в памяти Старбака читанные когда-то мрачные истории о средневековых камерах пыток. Со стен свешивались цепи, а посреди двора красовалась доска, ребром установленная на козлах. Наказываемого садили на доску верхом, так что ноги свешивались по бокам, а ребро планки глубоко врезалось в промежность.
- Не заглядывайся, янки. – оскалился разговорчивый конвоир, - Для тебя приготовлено особое угощение. Шагай давай.
Старбака привели в комнату с кирпичными стенами и каменным полом, со сливным отверстием в середине. Забранное решёткой окно выходило на восток, на открытую сточную канаву Шоко-Крик. Форточка была открыта, и ветерок загонял с канавы в помещение амбре канализации. Конвоиры, которых Старбак теперь рассмотрел хорошенько, поставили винтовки к стене. Оба были дюжими, ростом с самого Старбака, с чисто выбритыми бледными физиономиями людей, которые от жизни хотели немного, а получили ещё меньше. Балагур плюнул табачной жвачкой и попал точно в центр сливного отверстия.
- Отличный выстрел, Эйб. – одобрил второй конвоир.
Дверь открылась, и вошёл худосочный молодой человек с жидкой бесцветной порослью на подбородке, гладкими после утреннего бритья щеками и верхней губой, облачённый в наутюженную чистенькую форму лейтенанта. На плече у него висела кожаная сумка.
- Доброе утро. – неуверенно поздоровался он.
- Отвечай офицеру, шваль северная. – ткнул кулаком Старбака в спину Эйб.
- Доброе утро. – послушно сказал Натаниэль.
Лейтенант обмахнул ладонью стул, уселся за стол, водрузил на нос очки, достав их из кармана, аккуратно заправил дужки за уши. Лицо у него было юным и старательным, как у молодого священника, назначенного в старый приход с давними традициями.
- Старбак, так?
- Да.
- Добавляй «сэр», когда говоришь с офицером, янки!
- Оставьте, Хардинг. – приказал офицер.
Положив сумку на стол, он достал из неё папку, развязал тесёмки, открыл. Разложив перед собой бумаги, уточнил:
- Натаниэль Джозеф Старбак?
- Да.
- В настоящее время обретаетесь на Франклин-стрит, в бывшем доме Бюрелла?
- Понятия не имею, чей это был дом.
- Джосайи Бюрелла, табачного заводчика. Война больно ударила по семейству, как и по многим другим. – лейтенант откинулся на спинку шаткого стула, снял очки, потёр глаза, - Я задам вам, Старбак, ряд вопросов. Ваше дело, соответственно, на них отвечать. Отвечать правдиво, заметьте, потому что сейчас, в военное время, не до соблюдения законности, и мы заинтересованы в получении правдивых ответов любой ценой. Любой. Вы поняли?
- Не совсем. Я хотел бы знать, какого чёрта я, вообще, здесь делаю?
Конвоир за спиной Старбака недовольно заворчал, но лейтенант успокаивающе поднял руку:
- Узнаете, Старбак, всему своё время. – он надел очки, - Забыл представиться. Лейтенант Гиллеспи, Уолтон Гиллеспи.
Он назвал фамилию так многозначительно, будто ожидал от Старбака удивлённого возгласа. Не дождавшись, вынул из нагрудного кармана карандаш:
- Начнём, пожалуй? Место рождения?
- Бостон.
- Улица?
- Милк-стрит.
- Там живут родители?
- Родители матери.
Гиллеспи сделал пометку в бумагах:
- А родители где живут?
- На Уолнэт-стрит.
- Я был в Бостоне два года назад и имел честь слушать вашего папеньку. Весьма поучительно он толкует Евангелие, смею заметить. – Гиллеспи улыбнулся, вспоминая, - Но продолжим…
Дальнейшие расспросы касались учёбы Натаниэля в Йельском теологическом колледже; причин, по которым Старбак очутился на Юге; службы в Легионе Фальконера.
- Ясно, ясно… - рассеянно пробормотал лейтенант, дослушав рассказ о схватке на Боллз-Блеф. Переложив верхний листок, он пробежал глазами текст следующего и сдвинул брови, - Как вы познакомились с Джоном Скалли?
- Никогда о нём не слышал.
- А о Прйсе Льюисе?
Старбак отрицательно мотнул головой.
- О Тимоти Вебстере?
Старбак пожал плечами.
- М-да. – произнёс Гиллеспи с сожалением, снял очки и помассировал переносицу, - Как зовут вашего брата?
- У меня их трое. Джеймс, Фредерик и Сэм.
- Их возраст?
- Двадцать шесть. Или семь. Семнадцать и тринадцать.
- Старшего как зовут?
- Джеймс.
- Джеймс… - задумчиво повторил Гиллеспи, делая пометку.
Со двора донёсся душераздирающий вопль и свист кнута.
- Я дверь притворил, Хардинг? – поморщился лейтенант.
- Плотно, сэр.
- Ужасно шумно. Когда вы последний раз виделись с Джеймсом, Старбак?
- Ещё до войны.
- До войны, ага. – записал лейтенант, - А списывались с ним?
- Тогда же.
- Ясно.
Гиллеспи достал перочинный нож, раскрыл, очинил карандаш и сгрёб стружку в кучку на краю стола:
- Вам что-нибудь говорит название «Общество поставки Библий в действующую армию Конфедерации»?
- Ничего.
- Ясно. – Гиллеспи откинулся на спинку стула, положив карандаш, - А как же вы, в таком случае, передавали брату информацию о дислокации наших частей?
- Эй, я никому ничего не передавал! – возмутился Натаниэль, начиная понимать, что означает его арест.
