Она запнулась, подбирая слово, которым могла бы охарактеризовать Салли при дочери, - Джулия! Внутрь, живо!
- Дорогуша? – произнёс преподобный, - Эту кого?
- Магдалину! – выплюнула имя библейской блудницы, как пулю, миссис Гордон.
- Шлюху, то есть, преподобный. – перевела Салли.
- И ты привёл её в мой дом! – выкрикнула миссис Гордон в лицо Старбаку.
- Миссис Гордон… - начал Натаниэль, но пожилая дама заткнула ему рот гневным монологом, в котором порадовалась тому, что преподобный Элиаль не ведает, насколько глубоко вовлечён в порок его сын и насколько отпал он от Господа.
- Падшая женщина! – воскликнула миссис Гордон, - Ты привёл в мой дом падшую женщину!
- Наш Спаситель привечал грешников. – осторожно напомнил преподобный.
- Но он не угощал их чаем! – взвизгнула миссис Гордон и обратила испепеляющий взор на Адама, - А вы, мистер Фальконер! Я потрясена! С кем вы водите дружбу, мистер Фальконер?! У меня нет слов, так я потрясена!
Адам очумело воззрился на Старбака:
- Что, правда?
- Салли – мой друг. – с нажимом произнёс Натаниэль, - Добрый друг, и дружбой с ней я горжусь.
- Труслоу! Салли Труслоу! – выдохнул Адам с неуместным в данной ситуации облегчением, разрешив для себя, наконец, мучившую его несколько дней загадку.
- Значит, вы знаете эту женщину? – яростно осведомилась миссис Гордон.
- Не знает. – устало помотала головой Салли.
- Я начинаю сомневаться в том, что вы, мистер Фальконер, подходящая пара для моей дочери. – давила на Адама миссис Гордон, - Волею Божией этой ночью тайное становится явным. Может, нам суждено именно сегодня выяснить вашу истинную натуру?
- Я же сказала, что он меня не знает! – повысила голос Салли.
- Так вы её знаете, юноша? – уточнил преподобный.
Адам пожал плечами:
- Её отец некоторое время был одним из арендаторов нашей земли. Давным-давно. Вот и всё знакомство.
- Но вы знаете мистера Старбака, не так ли? – не унималась миссис Гордон, - И вас не тревожило то, в каких кругах он заводит себе новых друзей!
Адам покосился на друга:
- Уверен, что Нат понятия не имел о роде занятий мисс Труслоу.
- Нет, имел. – сказал Старбак, опустив ладонь на плечо Салли, - Но, как я уже говорил, она – мой друг.
- И вы попустительствуете подобной «дружбе», да, мистер Фальконер? «Дружбе» с блудницей?
- Нет, - пробормотал Адам, - Я… нет, не попустительствую…
- Ты совсем, как твой отец, - презрительно бросила Салли, - Труха от корки до сердцевины. Без денег были бы вы, Фальконеры, хуже псов.
Она рывком высвободила плечо из-под руки Натаниэля и пошла в дождь.
Старбак дёрнулся за ней, но запнулся, невольно повиновавшись окрику миссис Гордон:
- Стойте, мистер Старбак! Учтите, вы сейчас выбираете между Господом и сатаной!
- Да, Нат! – поддержал будущую тёщу Адам, - Пусть себе идёт, оставь её!
- Почему? Потому что она – шлюха? – Натаниэля душила дикая ненависть к этим напыщенным ханжам, - Она – мой друг, Адам, а друзей бросать негоже. Будьте вы все прокляты.
Он побежал за Салли, догнал её у крайнего барака, где грязный склон парка Чимборазо уходил вниз, к любимой дуэльной площадке горожан у ручья Блади-Ран.
- Прости. – сказал Старбак Салли, беря её за руку.
Девушка шмыгнула носом. Причёска её растрепалась и намокла. Салли плакала. Старбак притянул её к себе, закрыв полами шинели. Капли дождя падали ему на лицо.
- Ты был прав. – тоскливо признала Салли, прижавшись к его груди, - Не надо было идти.
- Они не имели права так с тобой обходиться.
Салли всхлипнул:
- Просто иногда так хочется быть, как все, понимаешь? Иметь свой дом, детишек, ковёр на полу и яблоню во дворе. Не быть, как папаша, и не быть такой, как сейчас. Я не собираюсь быть такой всю жизнь, Нат. Я хочу жить, как все. Ты понимаешь меня, Нат?
Она подняла заплаканное личико, освещённое отсветами огней кузниц, день и ночь работавших на дальнем берегу ручья.
Старбак погладил её по мокрой от слёз щеке:
- Понимаю.
- А ты, разве ты не хочешь быть, как все?
- Иногда.
- Иногда… - она вытерла нос и отбросила со лба прилипшую прядку, - Я думала, что, может, когда война закончится, у меня хватит денег открыть магазинчик. Ничего особенного, Нат. Галантерея или ещё что. Я деньги-то не трачу, откладываю. Быть, как все. Больше никаких «Ройал». Но папаша прав, - в голосе её прозвучали мстительные нотки, - Все люди делятся на волков и овец. Волков и овец, Нат.
Она повернулась к госпиталю и ткнула пальцем:
- Они – овцы, Нат. И твой друг тоже. Он, как его отец. Подкаблучник.
Старбак привлёк её к себе, а сам невидяще смотрел на воду, на раздробленное дождём в мелкие чешуйки отражение огней мастерских. До этой минуты Натаниэль не понимал, насколько он одинок. Изгой. Волк-одиночка. И Салли, отверженная из-за того, что, отчаянно стремясь быть, как все, посмела пренебречь правилами «приличного общества», и это самое «общество» от неё отвернулось. И от Натаниэля тоже. Но Натаниэль был не только изгоем, а ещё и солдатом. И он станет лучшим солдатом, какого только знало это «приличное общество», и им придётся улыбаться ему, хотят они того или нет.
