Кажется, речь возымела эффект, потому что он и правда замолк. Не стал даже язвить, а я снова отвернулась к окну, глядя на… да ни на что не глядя. Не на что там было смотреть.
Следующий час прошел в тишине, нарушаемой только музыкой, звучащей из колонок, и тихой вибрацией моего телефона.
«Как дела, детка? Держи меня в курсе, а то я за тебя переживаю», – писала мне Кэсс. Сообщения от нее приходили одно за другим.
Хотя сама понятия не имела, куда мы едем и что именно собираемся там делать.
На что я отправила ей высунувший язык смайл.
Мы остановились у небольшой придорожной закусочной. Напряжение, висевшее в воздухе, было все еще ощутимым. Бланж заглушил мотор, но никто из нас не проронил ни слова по меньшей мере с минуту.
Наконец он произнес:
– Слушай, давай уже нормально поговорим. Я понимаю, что все пошло не по плану. Возникли небольшие сложности.
– Это ты называешь «не по плану»? – Мне пришлось собрать все силы, чтобы снова не начать ругаться. – Я сижу тут, посреди, – я обернулась в поисках хоть какого-то указателя или опознавательного знака, но даже этого не нашла, – сраной пустыни, понятия не имею, куда ты меня везешь, а главное, мы не договаривались, что мне придется из города уехать. И ты называешь это «небольшими сложностями»?
Не знаю, чего я ожидала, может, крика в ответ, может, извинений, но, выслушав все, Бланж молча вышел из машины, обошел ее по кругу и, открыв мою дверь, протянул ладонь.
– Идем.
– Никуда я с тобой не пойду. – Сложив на груди руки, я насупилась. – Бесишь ты меня. – Возможно это было по-детски, но пересилить себя не получалось.
– Я могу долго так стоять, ты знаешь, – совершенно спокойно произнес он. – Но предлагаю поесть, потому что через пару часов стемнеет. Ты же в курсе, что солнце здесь садится рано, а я бы хотел добраться до заката.
Я резко выдохнула. Краем глаза глянула в сторону. Его рука все так же была протянута. Я решила не принимать ее, но все-таки вышла. Бланж покачал головой и хлопнул дверью. Что бы он ни делал, всегда производил массу шума.
– Нам явно стоит в ближайшие пару часов отыскать точки соприкосновения, иначе небольшие сложности превратятся в большие проблемы, – добавил он, открывая дверь забегаловки и пропуская меня внутрь. Откуда эти манеры? Ведь впечатление он производил кардинально противоположное. – Там, куда мы едем, соберется вся моя команда. И никто из них не должен догадаться, что наши отношения фальшивые.
Я фыркнула. Бланж остановился, неожиданно позволив мне самой выбрать столик, поэтому я заняла место в самом дальнем углу зала. Он сел напротив. Широко улыбнувшись, официантка положила перед нами меню, а затем, приняв заказ, удалилась.
– Расскажи о своих чувствах, – вдруг попросил он. – Я не настаиваю. И не давлю. Но мне хотелось бы знать, что именно тебя беспокоит.
Вот это было совсем неожиданно. Я поковыряла зазубрину в столе, отломив от нее щепку.
– Просто я разочарована.
– Во мне? – покладисто уточнил Бланж.
– В себе, – с раздражением ответила я.
– Объясни.
Этот разговор был слишком личным. К тому же я не думала, что он поднимет эту тему. Тем не менее я продолжила:
– Меня огорчает, что все принципы, которые я так долго строила, пошли прахом из-за дурацких денег. Ведь это означает, что все они – принципы – были ничем. И поэтому я ужасно злюсь на тебя за всю эту затею. Ты скажешь, что это глупо, меня ведь силой под венец не тащили, я сама согласилась. И будешь прав. И это тоже бесит. Но, самое главное, я мечтала о том, что моя семья не будет такой, как у матери. Когда под венец идут ради денег или чтобы стереть клеймо брошенки. Это будет брак, построенный на взаимном уважении и любви. И где я теперь? – Приподняв руку, я бросила раздосадованный взгляд на свое кольцо.
Бланж посмотрел на меня грустным взглядом.
– Можешь не носить, если тебе оно не нравится, – произнес он.