Мотоцикл сдвинулся с места. Все внутри встрепенулось. И несмотря на то, что мои руки лежали на руле, его находились поверх, контролируя почти весь процесс. Все, что оставалось мне, – рулить, держа баланс. Хотя и с этим Бланж, кажется, справлялся за двоих. У нас получалось очень даже неплохо. Пока он не произнес:
– Может, теперь сама попробуешь? – И не отпустил руль.
До этого момента я даже не предполагала, что бо́льшую часть пути мы преодолели благодаря Бланжу. Казалось, что байк – это змея, заколдованная дудочкой. Стоило мне взять управление в свои руки, как он совершенно расхотел подчиняться.
– Не туда, Жак. – Бланж рассмеялся и одной рукой выровнял мотоцикл. – Там кактусовый заповедник. И вряд ли нам там будут рады.
Легко сказать. Я постаралась вырулить в другую сторону.
– Да куда ж ты. – Он снова подправил нас. – Чего тебя в эти заросли так тянет? Добавь чуть-чуть газу. Тебе проще будет удерживать вес.
Я крутанула ручку, и вот здесь и произошла фатальная ошибка. Кто же знал, что этот газ – настолько чувствительный гаденыш?
– Нет! Стой!
Но мотоцикл уже взвился вверх, словно дикий конь. А дальше все случилось слишком быстро. Единственное, что я успела уловить, – как руки Бланжа подхватили меня, прижав к себе, а потом мы дружно рухнули на пыльную землю, проскользив по ней добрых пару метров. И наступила тишина.
Я лежала на Беланже, судорожно хватая ртом воздух и впиваясь пальцами в его плечи. Чувствуя, что содрала кожу на руках, потому что места, где застрял песок, жутко горели. Адреналин все еще пульсировал в висках, сердце стучало, словно сейчас пробьет ребра. А еще почему-то переживала, что Бланж станет ругаться. Но он молчал и сам глядел на меня растерянно и испуганно.
– Ты и правда не шутила про невезение, – произнес он, совершенно ошарашенный. Обернулся, потому что сбоку от нас над землей высился огромный кактус, и даже страшно представить, что бы было, протащись мы еще на метр дальше. Мотоцикл торчал чуть впереди: он все-таки угодил в колючие заросли. – Или ты непризнанная королева сагуаро. И мы оказались здесь не случайно. А теперь за нами явится народ, который заберет тебя, чтобы ты спасла их колючую республику.
– Ты что, читал ту книжку, что валялась на моей полке? – с ужасом прошептала я.
Он кивнул. А я почувствовала, как краснею. Хотя неясно почему. Это даже не моя книга. Мне ее всучила Лил.
– Мне кажется, она нанесла мне моральную травму, – скривился Бланж. – Ты видела, сколько там пор…
О господи! Я закрыла ему рот ладошкой:
– Пожалуйста молчи!
– Жак, ты, кажется, краснеешь, – прошепелявил сквозь мою перчатку он.
– Это не моя книга!
Несмотря на то что половину его лица я закрывала, было видно, что глаза его смеются. После вырвавшегося нервного смешка я выдохнула.
– Это был первый и последний раз, когда я согласилась сесть на мотоцикл.
– Это был первый и последний раз, когда я тебе позволил это сделать, – согласился Бланж. – А теперь, может, ты с меня слезешь?
– А, да, конечно. – Я неловко поднялась. – Ты цел?
– Я в «черепахе». Как чувствовал. А ты?
– Я тоже вроде.
Хотя ободранная кожа на руках саднила, колени до сих пор дрожали, а в левое как будто воткнули нож – так его пронзило болью. Но я не стала признаваться. Не в то время, когда Бланж с видом подстреленной собаки смотрел на застрявший в зарослях кактусов мотоцикл, очевидно придумывая, как бы его оттуда вытащить.
– Есть идеи? – с безнадегой в голосе спросил он. – Потому что, если у тебя в ботинке не припрятан мачете, у нас большие проблемы.
Он был прав. Мне кажется, я побила рекорд своего невезения. Потому что это было единственное скопление кактусов на милю вокруг, и мотоцикл Бланжа влетел аккурат в его центр, застряв между несчастными сагуаро – чтоб их ЮНЕСКО вычеркнуло из наследия – передним колесом.
Я безнадежна.
– Может, позвонить парням, чтобы за нами приехали? – глядя себе под ноги, чтобы не встречаться глазами с Бланжем, предложила я.
– А есть с чего?
Он достал из кармана свой телефон, экран которого треснул пополам, не выдержав падения. А свой я оставила в комнате, даже не подумав, что он может пригодиться.
– Еще идеи? – Он помассировал пальцами переносицу.
– Прости меня, – прошептала я.
– За что?
И он еще спрашивал?
– За эту затею. За невезение. За то, что, как обычно, нелепа и неуклюжа, – шмыгнув носом, пробормотала я, носком ботинка пиная лежащий на дороге камень. – За то, что мы застряли здесь. Где-то в пустыне Аризоны, где даже дальнобойщики не проезжают. А потом спустится ночь, мы замерзнем здесь, и нас съедят шакалы… – Но не успела я закончить свою заунывную песнь, как поняла, что меня уже никто не слушает. Направившись прямиком к сагуаро, Бланж уничтожал наследие ЮНЕСКО, ступая прямо на него и пиная своими мотоботинками. Благо сделаны они были из плотного пластика.
А потом раздался такой отборный мат, что уличные банды Южного Централа бы позавидовали. Я зажмурилась. Господи, хоть бы он там сам не застрял вместе с мотоциклом. Но тут взревел мотор. Из-под заднего колеса мотоцикла полетели ошметки национального наследия.