Люди уже собирались на трибунах. Репортеры толклись на поле, то тут, то там вылавливая спортсменов для интервью. Щелкали камеры. Марс беседовал с кем-то у края арены. Бланж был здесь же, недалеко, со своим мотоциклом. Я подошла к нему, как обычно встав позади, в тени, где меня никому не было видно.
– Беланже как внезапно вспыхнувшая звезда, – произнес кто-то неподалеку. – Поднимается быстро, но так же быстро потухнет. Марс же – как прожектор. Этот год будет однозначно его.
Я обернулась. Но народу было так много, что не разобрала, кому принадлежала фраза. Вопросы сыпались один за другим. Большинство из них были вполне простыми, так что даже я могла бы ответить. Все это время, стоя в толпе и нервно заламывая пальцы, я ловила себя на мысли, что отвечаю на интервью вместе с Бланжем.
– Реми, – выкрикнул кто-то. – Слухи не врут?
Вместо ответа он стянул с одной из рук перчатку и продемонстрировал всем безымянный палец, на котором сверкало серебристое кольцо. Толпа всколыхнулась в возбуждении.
– Кто она, таинственная миссис Б?
– Она сегодня здесь?
– Сможем ли мы ее увидеть?
Тяжело сглотнув, я отступила на шаг назад. Ладони вспотели, и я потерла их о ткань джинсов. Лишь на секунду, когда Бланж обернулся, мы встретились взглядами, а потом он отвел глаза, убедив окружающих, что обязательно познакомит меня со всеми, но не сейчас.
– Реми, ситуация с Марселем, – произнес один из журналистов. – Вы снова идете вровень.
– Очевидно, – ответил он. – Это вопрос или что?
Все рассмеялись. Когда нужно, Бланж умел быть и остроумным, и очаровательным.
– Чем удивишь, в таком случае?
– Увидите. – Реми подмигнул и жестом показал, что на сегодня вопросов достаточно.
Толпа начала рассасываться. Я все еще стояла чуть поодаль: знала, что, если сейчас подойду к нему, кто-нибудь обязательно заметит. Может, это было и не так плохо: еще один плюс в нашу копилку совместных впечатлений – доказательств для миграционной полиции. Но сегодня излишнего внимания не хотели ни он, ни я.
Марс разговаривал неподалеку с командой ESPN. Я подошла послушать, уже через пару минут почувствовав, что здесь же, позади меня, стоит и Реми.
– У меня нехорошее предчувствие, – чуть отклонившись назад, прошептала я, чтобы только он услышал.
– Не волнуйся. Все будет нормально, – так же тихо ответил Бланж.
Отчасти я это понимала. Но при этом просить меня не волноваться в этот момент было равносильно тому, чтобы просить не дышать. К тому же сегодня я не фотографировала. Не смогла собраться. Была б моя воля, я бы вообще не присутствовала здесь. Но не могла себе такого позволить.
– Марсель, правду говорят, что вы хотите повторить трюк, который исполнял когда-то Робби Мэдисон, въехав на триумфальную арку в Вегасе и спрыгнув с нее?
– Да, это так. Мы с командой спонсоров запланировали особенное шоу в Лос-Анджелесе на следующий месяц. Пока без подробностей.
– Не боитесь вступить в «Клуб 27»?15 Может, подождать месяц? Пока двадцать восемь не исполнится. – Журналист рассмеялся.
Я сглотнула, почувствовав в горле комок. Самая тупая шутка, которую только слышала за все время пребывания здесь. Марс лишь едва заметно приподнял брови.
– Мудак, – прошептал Бланж, выдохнув так сильно, что я услышала.
А потом все случилось в мгновение ока. Рекламный мотоцикл, стоящий рядом, вдруг взвился вверх, словно оживший, подпрыгнул и врезался в толпу журналистов. Я уже знала: так бывает, если слишком резко выжать газ, – проходили недавно.
– Вот же, дура-машина, – хмыкнул Бланж и выставил перед собой ладони, словно он ни при чем.
Люди вокруг тут же засуетились, кто-то крикнул:
– Врача!
– Надо проверить, не покалечился ли кто.
Но я видела: парень был цел и невредим. Разве что напуган и бел, как меловая доска. Началась толкотня. И только Бланж, развернувшись, пошел в сторону своей раздевалки, словно ему было наплевать. А я стояла, глядя на это, понимая, что он был единственным, кому по-настоящему не было.
– Удачи не желаю. – Лаклан хлопнул меня по плечу. – И надеюсь, твоя безумная идея, что ты никогда не падаешь, выгорит и сегодня.
Я хохотнул, натягивая шлем, и бросил взгляд на трибуны, но не нашел ее. Участники гонки еще не построились: объявили десять минут до старта.
– А знаешь, кажется, она первая, кому на мои успехи и деньги просто плевать. Это так странно, да?
– Возможно, – нахмурился Лаклан. – Я еще плохо ее знаю, но она точно не захлебывается восторгом, глядя на все твои достижения.
Он был прав. С самого первого дня она вела себя нетипично. Никто и никогда бы не догадался, насколько сильно это задевало мою гордость. Мне казалось, я и сам не замечал этого до определённого момента. Пока сам взглянул на нее по-другому. Девчонки перманентно со мной флиртовали, требовали моего внимания, пытались подобраться поближе, ну, или хотя бы, на худой конец, просто взять автограф либо сфотографироваться. Она же плевать с высокой колокольни хотела на мои заслуги.