Злоключения вчерашнего студента Дениса Савельева начинаются со знакомства с Психом – древним, как само время, системным оружием, топором берсерка. Кроме новых невероятных возможностей системное оружие взваливает так же на плечи нового носителя еще и ворох старинных кровавых долгов его предшественников. Привычный мир рушится, и теперь Ден вынужден приспосабливаться и выживать в новых реалиях…
Начало истории здесь: https://author.today/reader/224615
Глава 1
Стоило нам выбраться за очерченную частоколом границу села (территория которого было тщательно зачищена нами же еще утром), как активизировавшийся
Неспешно протрусив с десяток шагов, азартно взревевший Зараза, первым заметив добычу, резко метнулся в сторону и стал отплясывать джангу, вбивая в пожухшую траву липуна — черве-подобную тварь изнанки толщиной с мой средний палец, но длинной с добрый десяток метров. Все тело этого паразита было усыпано сотнями крохотных зубастых присосок, отодрать даже одну из которых от кожи — это, уж поверьте, тот еще геморрой. Теперь представьте, что происходит, когда эта жадная до чужой крови «веревка» опутывает тело жертвы и впивается со всех сторон разом сотнями своих ненасытных челюстей. Бинго, блин! Кабзда от болевого шока человеку наступает за считанные секунды, и кровь липун дальше тянет из уже фактически бьющегося в агонии мертвого тела.
Но тяжелые копыта грома-быка, вкупе с затянутыми пластинами роговой чешуи ногами, делали Заразу неуязвимым для мини челюстей липуна, идеальным истребителем затаившейся в траве ползучей погани.
Пока пит плющил липуна, у меня тоже наклюнулась развлекуха в виде длинной узкой зубастой хари, вынырнувшей из земельного нарыва десятком метров праве застопорившегося на месте грома-быка. Похожий на крота-переростка, с набором акульих зубов, заройник, закрутил по сторонам слепой башкой, жадно принюхиваясь. Но еще до того, как тварь определилась с местоположением выманившей ее из логова заманчивой «добычи», отправленный из безупречно исполненной пятой стойки топор разнес любопытную харю заройника в кровавые ошметки из зубов, мозгов и осколков черепа.
Расплескавший заройника топор через секунду снова материализовался в моей правой ладони, и рядом тут же обозначилась очередная цель — в виде проклюнувшегося из зашевелившейся в трех метрах слева земли пятака хрюкача. Но, опередив мой вскинутый топор, на злобный оскал энергично выбирающейся из-под земли твари изнанки опустилось копыто метнувшегося в азартном прыжке Заразы. И толком не выбравшийся наружу хрюкач оказался вбит тяжелыми копытами пита обратно под землю, но уже, разумеется, в виде кровавого месива из обрывков шкуры, размолоченного в фарш мяса и обломков костей. Впрочем, и мой вскинутый в замахе топор задержался над головой ненадолго, и буквально через секунду отправился в смертоносный полет к очередной вынырнувшей из-под земли зубастой башке…
Вот так мы с питом и развлекались, неспешно продвигаясь в сторону ближайшей от села цели, отмеченной на карте квеста алой точкой. Впрочем, пока что этот практически пустой лист пергамента, испещренный сотнями красный отметок — будущих потенциальных целей, картой мог называться весьма условно. Но крохотный пятачок, со схематическим изображением родового дома Савельевых и, соответственно, села Савельевка вокруг него, и с единственной зеленой точкой там, по центру мини-арены, внушал здоровый оптимизм. Дескать через энное количество дней — просто, фиг знает, сколько этих дней потребуется мне, для прохождения первого агона квеста — все пустоты пергамента так же заполнятся схематичным изображением пройденной мною местности, а обилие отмеченных здесь точек обретет конкретную привязку к населенным пунктам и сменит цвет с красного на зеленый.
Вечер вокруг нас постепенно сменился пасмурной безлунной ночью. Заморосил дождь. Стало холодно, мокро и противно. Но привычные к подобным реалиям еще по совместным рейдам в Изнанке, мы с питом, спокойно и деловито, продолжали заполнять свои резервы халявной живой, беспрерывно истребляя, по мере продвижения к цели, новых и новых выходцев с Изнанки, подобно тараканам в неухоженной избе, безобразно расплодившихся в оставшейся бесхозной земле родного княжества. А визуализировав из чертогов разума запечатанный там третьей стойкой
До малого алтаря Румяновки — ближайшей к центральному селу деревни вотчины рода Савельевых — мы с питом добрались уже за полночь, оставив за спиной по паре сотен на рыло изведенной изнаночной погани, и получив, соответственно, за «прополку сорняков» от щедрот системы примерно по пятнадцать тысяч единиц живы на брата.
На визуализированной мною, при въезде в деревню, карте квеста, ожидаемо, схематично обозначились пройденные нами к намеченной красной точке поля, луга и небольшая березовая рощица; появились там так же и крошечные дома Румяновки. Сама же красная точка на обозначившейся схеме, к моему удивлению, вовсе не совпала с местоположением местного малого алтаря, а указала на стоящую примерно в трех десятках шагов от него, во дворе ближайшего дома, коробку уличного сортира.
