Тварям изнанки не нужны были ни лестницы, ни осадные башни. Их крепкие, как каленая сталь, когти цеплялись за малейшие трещины кладки и врубались в гранит стены мертвой хваткой. Потому добегающие до стены монстры играючи меняли вектор дальнейшего своего движения с горизонтального на вертикальный и, почти не снижая скорости, начинали лихо карабкаться дальше вверх по вертикальной преграде, не хуже вездеходов-муравьев.
По команде отца практически синхронно с остальными ратниками дружины, вытянувшимися в линию по периметру стены, Борис скастовал первую стойку
Одновременно с обрушенным в оскаленную морду рогача сокрушительным ударом меча Бориса, с верхотуры, отделившись от крылатой тени, камнем вниз рухнула одинокая человеческая фигура.
До земли этот отчаянный самоубийца долетел даже раньше скинутого Борисом со стены рогача, с рассеченной почти напополам мордой. Незнакомец ухнулся аккурат в самое плотное скопление тварей, прямо в забитый под завязку штурмующими стену выходцами с Изнанки защитный ров, где, помимо беспорядочного нагромождения рогов и шипов тварей, имелось еще немалое количество торчащих из земли острейших дубовых кольев.
В последний миг, перед столкновением его ног с шевелящимся ковром из голов и спин тварей, кометой пикирующая вниз фигура вдруг целиком полыхнула изумрудным огнем. И тут же во все стороны полетели поломанные туши, окровавленные ошметки тел и дымящиеся обломки древесины, от разорванных ударной волной тварей изнанки и защитных кольев со дна рва.
Какого же было удивление Бориса, когда в глубокой воронке, образовавшейся на дне освободившегося от тварей изнанки куска рва после падения изумрудного фантома, обнаружился живой и совершенно невредимый человек — в обычной тонкой нательной сорочке, пышных шортах-шароварах и высоких кожаных сапогах, и без намека на оружие в руках. Впрочем, невероятным возможностям пришельца тут же отыскалось логичное объяснение, стоило Борису взглянуть на него особым, пристальным взглядом. Текущий шестой уровень развития наследника рода Севельевых позволил Борису на долю мгновенья проникнуть сквозь защиту слегка ошеломленного после жесткого приземления и растерянно озирающегося по сторонам человека, и подглядеть, что это был игрок запредельного по меркам Белгородского княжества двенадцатого уровня развития (аж на целый уровень выше даже, чем у Белана Тихомировича Белгородского — их князя).
Прыжком выбравшись из воронки, высокоуровневый игрок тут же с ходу вступил в беспощадную зарубу с ближайшими тварями изнанки, и не давая возможности опомниться монстром стал штабелями крушить их направо и налево просто голыми кулаками. Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что с кулаками там у него, на самом деле, было вовсе не все так просто. В момент соприкосновения с мордами и боками тварей изнанки на крошечный, едва уловимый даже тренированным глазом Бориса миг, вокруг кулаков высокоуровневого игрока знакомым по его фееричному падению изумрудным пламенем загорались контуры массивных боевых рукавиц. И каждый удар кулака, подкрепленный таким вот изумрудным всполохом, оборачивался просто катастрофическим ущербом для окружающей когтисто-клыкастой братии.
Огромные зубастый хари тварей изнанки взрывались кровавыми ошметками, а укутанные толстой роговой и хитиновой броней бока их собратьев по несчастью, подвернувшихся следом под очередной удар кулака, сминались гармошкой и рвались чудовищными ранами, будто вместо обычных человеческих кулаков по монстрам изнанки прилетало ударами многотонных стенобитных орудий. Но в отличии от тех громоздких неповоротливых махин, обычные человеческие руки высокоуровневого игрока мелькали с потрясающей скоростью, выдавая практически одновременно удары во все стороны.
Лишь редким зверям изнанки, развитой стадии короля и выше, удавалось пережить стремительный, как молния, таранный удар кулака высокоуровневого одиночки. Но когда эти чудом выжившие счастливчики пытались нанести обидчику ответный удар, на пути их рогов, клыков или когтей поверх простой одежды игрока на миг вспыхивали контуры фрагментов латного доспеха (опять же в виде сполохов изумрудного пламени), от соприкосновения с которыми многотонных тварей отбрасывало от игрушечной, на их массивном фоне, фигуры человека на добрый десяток метров, как нашкодивших котят.
