«Сейчас испугается», — он был уверен, ждал этого. А еще — не торопился.
Во-первых, торопиться с неопытной девчонкой — путь к проигрышу. Во-вторых... когда уже за ними придут? Кровь начала гореть, сбивать с толку, ровные мысли спутались и уступили место... совершеннейшей глупости!
Крис с тоской подумал о предсказуемых и простых мануарцах, которые хотят логичных в его понимании вещей.
«Где бродят эти ленивые твари? Жрут? Спят? Сражаются? Тушат? Ау! Очнитесь, собаки! Пора приходить! Я готов. Готов...».
Через минуту о мануарцах он думать уже не смог.
Кожа под пальцами была слишком нежной, слишком мягкой, чтобы он мог думать вообще. Заставляя себя оставаться поверх белья, Крис коснулся груди. Сжал, ощущая ее полную восхитительную упругость. Споткнулся подушечкой пальца о затвердевший бугорок соска и подался вперед.
Ближе.
Огромные карие глаза Берты жалобно и изумленно глядели на него, трепеща от легчайших поглаживаний. Крис забыл о мануарцах, забыл о выживании, жизни, смерти, сосредоточившись только на подрагиваниях теплого женского тела, которое ощущал под рукой. Она не останавливала.
«Не испугалась, значит...» — возбуждение окончательно смешалось со злостью. — «Ну, держись».
Он решительно скользнул вниз, проникнув под пояс штанов. Ладонь легла на низ живота, а кончики пальцев мягко проникли ещё дальше... Берта не противилась, только затаила дыхание, а затем судорожно выдохнула. Крис так же остался пальцами на белье, не проникал под ткань, формально соблюдая границу, но и этого было достаточно, чтобы ощущать. Им обоим.
«Почти, Берта. И? Где твоя сила? Кто сейчас сильнее?» — упиваясь своим превосходством, маг жадно всматривался в лицо Берты, не отводя взгляда, с мстительным торжеством заметив, как кровь мучительно приливает к ее щекам. Ласкающе повел горячими пальцами, с наслаждением замечая, как она ахнула, приоткрыла губы.
«Кто теперь сильнее, глупая телочка?»
Полностью сконцентрировавшись на сладкой пытке, Крис даже не сразу услышал, как сначала еле слышно, а затем оглушительно громко скрипнули створки открывающейся крыши ямы. Отпрянув от подпрыгнувшей Берты, вскочил на ноги, едва сдерживая рвущиеся изо рта шипящие проклятия. Мануарцы пришли. Но очень не вовремя.
То краснея, то бледнея, я завязала брюки и натянула кирасу. Времени думать не было, а то немногое из мыслей, что осталось в голове, рассеивалось, стоило глянуть на Криса. Голову нещадно кружило.
Это было так... ого.
Я не успела подобрать слово. Невероятному сладкому томлению пришлось уступить место напряжению, которое мгновенно перетянуло грудь, стоило услышать чужие голоса. Они пришли за нами.
Крыша с грохотом распахнулась в обе стороны, обнажая уже не черное, а сизое небо, какое бывает перед скорым рассветом. Пахнуло холодом и свежим ветром, который тут же вызвал порцию озноба на коже. Сердце заколотилось и бык во мне мощно и спокойно вздохнул. Почти секс, немного неба, ветер и готовые к смерти чужаки... Неплохо!
Отпрыгнув подальше друг от друга при первых звуках, мы с Крисом не сговариваясь остались на местах, придерживаясь негласного воинского этикета: не вскакивать при врагах. Если и подниматься, то нужно делать это лениво, не спеша, будто решил встать на ноги сам, исключительно от нечего делать.
На фоне неба виднелись несколько угрожающе широких фигур. У меня засосало под ложечкой: вот и мануарцы. Вниз спустили грубо сколоченную лестницу и что-то пролаяли на своем. Перевода не требовалось: приказывали подняться. Что делать в этом случае? Подчиняться, конечно. Только не торопясь.
Явно выждав несколько секунд, Крис плавно поднялся и первым двинул к лестнице. Проводила его взглядом, автоматически краснея. В голове мелькнула мысль, что только что он и я... «Берта, очнись!» Запрятав мысль поглубже, я сосредоточилась и, соблюдая этикет, начала считать до пяти, делая вид, что мне крайне нравится яма и абсолютно не волнуют ни мануарцы, ни дальнейшие события.
На меня прикрикнули.
«Пошевеливайся!» — перевела я очередной «гав», и, подчеркнуто неспешно вступила на лестницу. Пальцы схватились за грубые деревянные ступени. Несколько шагов вверх, и я тоже поднялась из ямы.
Тут же в шею ткнулось копье, ненавязчиво демонстрируя, что резких движений делать совершенно не стоит. Холодный наконечник остро уперся в кожу, и пульс взлетел до небес.
Вокруг стояли воины. Много. Воины, воины, воины. Копья торчали над ними словно жестоко обрубленный лес. Я слышала их дыхание, слышала, как они шаркают ногами и как скрипят кожаные ножны, перекинутые через грудь. Я чуяла их запахи. Мануарцы пахли мясом и кровью. А еще — смеялись, переговариваясь между собой. О нас. Обо мне. О ком им еще переговариваться?
«Зачем же так много?» — подумала с тоской, прикидывая, что всех не убью.
— ЙА-Р!
Копье подтолкнуло меня вперед.
