Бертран и Лола полностью

В 07.20 раздался звонок. Номер был немецкий. Ответственный сотрудник Bayercom сообщил Лоле, что ее муж был очень тяжело ранен во время взрыва в лаборатории.

Смертельно-бледная учительница подошла к окну и застыла, глядя на листья, неуклюже планирующие с деревьев на землю. Детям казалось, что она молчит уже тысячу лет, но они боялись шевельнуться: а вдруг провалишься в мир, откуда нет возврата?

Отель, где Бертран восстанавливался после госпиталя, находился на Тумбату, третьем по величине острове архипелага Занзибар, островной части Танзании. Дядя Дафны Александр Делатур (у них были прекрасные отношения) пригласил его вместе с семьей.

– Я знаю место, которое тебе понравится, спокойное, на отшибе, с прекрасным видом на океан. Хозяин – мой добрый друг. Побудь там с семьей, Париж сейчас будет слишком утомителен для тебя…

– Почему бы и нет, – ответил Бертран, лежа на койке в хартумском госпитале с фотоаппаратом-подарком-Ксавье в руках. Мгновение спустя он скомандовал брату:

– Сядь напротив. На ту кровать. Смотри на меня.

День на день не приходился, чувствовал себя Бертран по-разному, но, если силы были, фотографировал: врачей, брата, санитаров, мебель, родителей. Взметнувшиеся белые занавески. Голое окно. Он снимал цифровой камерой, не доверяя глазам, чтобы беспристрастно оценить свои силы и возможности. Ожило желание работать. Его надо было напитать светом, солнцем, пространством – без стен-дверей-решеток. Это желание поддерживало Бертрана, пока он восстанавливался. Размышлял.

Отец прочел ему статью Дормана в Le Monde. «Не говорить о прошлом, чтобы забыть его». Он понимал «механику» заголовка, но точно помнил, что произнес фразу иначе. Как ее поймет Лола? У него задрожали руки, и он спрятал их под голову. Остается надеяться, что в Германии не так-то просто купить французскую газету. Он закрыл глаза и услышал детские голоса. Интересно, она научилась жить без него? Когда она ответит? Встреча с Лолой пугала. Она тоже боится?

Ты еще любишь меня?

Три ночи спустя, 12 января, Бертрану пришло в голову зайти на сайт Bayercom и выяснить, остался ли Франк Милан одним из руководящих сотрудников. Тут-то он и узнал, что «вся компания поддерживает инженера в эти тяжелые времена». Выздоравливать придется не один месяц, сейчас его ввели в искусственную кому из-за обширной площади ожогов. Лола держала мужа за руку. Склонялась над его израненным телом. Бертран закрыл ноутбук. Решение было принято. На рассвете он связался с братом. «Открой ссылку, которую я тебе только что послал». Через десять минут Ксавье ответил: «Я бы подождал месяцев шесть». Мгновение спустя фотограф связался с Александром Делатуром.

«Время – наш союзник», – часто говорила его мать. Индийский океан стал его утренним спутником. Он ходил босиком по песку и ощущал блаженство. Ремень приходилось застегивать на последнюю дырочку, чтобы шорты не сваливались. Бертран не думал о том, как выглядит. Какая разница, худой ты или толстый, длинноволосый или бритоголовый, бородатый или усатый? Бертрана интересовал окружающий мир. Нужно было заставить время двигаться. Он только что выиграл «соревнования по долготерпеливости» и теперь использует полученные навыки. Что-нибудь одно за раз… Почувствовать под ногами песок, услышать его шуршание на заре. Присесть на корточки, чтобы поймать тень собственных следов. Полюбоваться жемчужной пеной, качающейся на ленивых волнах. Попробовать морскую соль. Пройтись по воде в моем ритме. Восхититься линией горизонта. Вспомнить мозаику пола на улице Эктор. Думать только о работе, чтобы не думать об открытке без ответа. Бертран каждый день ждал освобождения и страшился его. Ответит мне Лола или нет? Франк сильно обгорел. На этой нестерпимой мысли Бертран отправлялся завтракать.

Мать улыбалась, глядя в свою тарелку. Он ждал ответа, чтобы принять решение. Ждал, рыбача на лодке с Марком. Ждал, плавая с матерью в бирюзовой воде Индийского океана. Ждал, глядя на свет в конце дня, фотографируя его. Жду тебя снова, Лола. Жду, что ты ответишь.

Они уединялись с Ксавье, пили пиво, и Бертран эксплуатировал брата как профессионала – расспрашивал о психологии человека. Слушал очень внимательно и находил много «созвучного» тому, что чувствовал сам.

– Уже неплохо.

– Очень даже. Что касается этой твоей… любви, которая обитает в тебе, мне сказать нечего, – признался Ксавье. – Из умных книг я ничего не почерпнул. Личного опыта нет… В отличие от моих пациентов. До сих пор не знаю, считать это везением или наказанием.

Братья переглянулись.

– Они мало что рассказывают, но глаза у них в точности как у тебя сейчас.

Бертран достал из холодильника бутылку водки.

– Об этом лучше не сегодня, Ксавье.