Бертран и Лола полностью

– Мы очень скоро поняли, что это любовь – не интрижка, не приключение, – и скрывали наши чувства от окружающих. Я врала, что ночую у подруги, Бенуа придумывал всякие отговорки. Он возил меня в отель в Довиле и на уик-энд в Канн. Обещал уйти от жены, как только я окончу лицей. Пасхальные каникулы я провела взаперти – занималась, учила, повторяла, а он был на конференции в Штатах. Потом занятия возобновились, и в первый день, выйдя из здания, я увидела машину Бенуа. За рулем сидела его жена, она была великолепна в легком темно-зеленом пальто поверх костюма яблочно-зеленого цвета. Она сказала со своим неподражаемым американским акцентом, что знает о нас. С самого начала. Что позволила мужу развлечься, но теперь все кончено. Она протянула мне письмо и заставила прочесть его вслух. Это было унизительно. Бенуа писал под диктовку, я это поняла, но ничего не сказала. Она гипнотизировала меня взглядом и с какой-то свирепой радостью рассказывала, что ее муж сейчас оперирует своего первого пациента в Нью-Йорке. Его карьера выходит на новый уровень, а я должна «взять свою жизнь под контроль и забыть глупую подростковую страсть».

Жеральдина вздохнула и продолжила:

– Я последовала совету мадам Дельваль. Мне нужен был мой второй шанс, я хотела получить от жизни подарок – и получила. Встретила твоего отца. Замуровала воспоминания, а несколько месяцев спустя забеременела. Из чистой бравады назвала тебя Лолой – в честь Лолы Монтес и балета…

Жеральдина повернулась к дочери:

– Мне нравилось, что между мной и Жаном изначально не было страсти, и, ложась спать, благодарила судьбу за «второй шанс». Я мечтала о большом красивом доме, элегантных костюмах и втором ребенке. Я атеистка, ты знаешь, но говорила себе, что имею право на кусок пирога, и зажигала свечи. А потом на свет появилась Эльза…

Жеральдина надолго замолчала. Она даже дышала бесшумно, но взгляд не отводила.

– Твоя сестра все изменила. Я считала ее жизнь трагедией, верила, что она наказана за мою спесь, наивность и претенциозность. Я не испугалась, услышав от врачей, что Эльзу следует поместить в специнтернат, но ужаснулась мысли, что ее могут отнять у меня. Я сражалась, и Эльза начала ходить. Потом произнесла несколько слов. Я видела, что моя дочь понимает куда больше, чем полагают специалисты, и счастлива, что не ошиблась. Сегодняшний вечер подтвердил правоту моей интуиции. Жаль только, что ваш отец не может разделить со мной эту радость.

Она закрыла глаза и призналась, не поднимая век:

– Я видела, что Жан пьет, прячет бутылки, но мечтала. Между нами стояла не Эльза, а печальная убежденность в том, что я никогда никого не смогу любить так, как любила Бенуа.

Жеральдина снова вздохнула и закончила свой грустный рассказ:

– Я чувствовала себя одинокой и пренебрегала Жаном. Мне стыдно, что я позволила тебе расти с мыслью, что ты обязана сама контролировать свою жизнь. Я просто не представляла, что существует иной путь, но… – Она издала печальный смешок. – …увидела его, перекрашивая комнату для детей в яблочно-зеленый цвет. Я говорила себе: вот доказательство, что страх наконец исчез, – но ошиблась.

Ее голос сорвался.

– Мама…

Жеральдина накрыла руку Лолы ладонью и рассказала, что в конце ноября ей нанесла визит дочь Бенуа Дельваля.

– У него болезнь Альцгеймера, он все время повторяет по-французски «Жеральдина» и «прости», хотя почти всю жизнь провел в Нью-Йорке. Джудит разобрала вещи отца и обнаружила мою фотографию. Меня сняли у дверей Нуазьельского лицея. Сзади было написано: «Жеральдина. 11.12.76». Других пациенток с этим именем у Бенуа не было, и Джудит легко нашла адрес моих родителей. Она долго колебалась, но в конце концов прилетела в Париж. Новые владельцы дома посоветовали ей справиться у соседки, и та дала адрес в Нуазьеле. Я прожила здесь всю жизнь…

Они долго молчали. Жеральдина не понимала, как такое возможно, а Лола совсем не удивилась.

– Ничего не исчезает без следа, и…

– И?

– Джудит зовет меня в Нью-Йорк.

– А как же его жена?

– Она умерла от рака, два года назад.

– Я позабочусь об Эльзе. Она сумеет пережить твое отсутствие. С нашей помощью.

– Знаю. Но мне страшно. Подобная любовь – опасная штука. – Мать погладила дочь по щеке. – Думаю, тебе это известно.

Жеральдина хотела подняться, но Лола удержала ее за руку, и она нежным жестом отвела волосы с лица дочери.

– Ничего мне не говори. Что бы ты ни решила, это будет твое решение, милая. Мне повезло меньше – за меня решали другие.

Жеральдина пошла к двери, взялась за ручку и сказала, не оборачиваясь:

– Я соорудила могилу, чтобы спрятать все свои секреты. Думала, это лучший способ не допустить повторения истории. Сегодня я знаю, что невысказанное не исчезает. Возможно, я передала его тебе, но хочу, чтобы ты была свободна, Лола.