Бертран и Лола полностью

Он дернул рукой с тростью.

– Я не готов выслушивать извинения и не хочу понимать тебя.

Тишина сгустилась. Франк повернулся, чтобы уйти. Останься он еще хоть на секунду, вынужден был бы признать, что находит Лолу такой же красивой и желанной, как раньше. Его жизнь совсем запуталась. Он подогревал гнев, чтобы держаться на плаву, много работал, голова была занята уравнениями, но… Он все еще любил ее. Готов был выслушать. Но забыть? Никогда.

Швыряние предметов успокаивает нервы, но в лесном шале проблема решалась иначе, совсем просто: Мария молча дала понять, что хочет к отцу на руки.

Я понимаю твой взгляд.

Признание Франка не утешило Лолу, и пятьдесят шесть километров обратного пути показались ей нескончаемыми. Она приняла его последние фразы как неизбежную плату за то, что сделала. Расставание с детьми – как следствие моего решения. К счастью, во второй половине дня она улетала, и времени осталось только на сборы. В Лионе ей удалось поспать, оттуда она отправилась в Варшаву, потом в Осло. Чувства были под контролем, но списком пассажиров она завладела, опережая всех своих коллег.

– За кого из звезд ты мечтаешь выйти замуж? – Стюардесса со стильной прической «серебристый ежик» задала вопрос из какого-то дурацкого теста.

– За Джорджа Клуни, как и все, – ответила Лола, думая про себя: Я не хочу увидеть тебя, Бертран. Я хочу тебя.

– Ты выглядишь очень влюбленной!

– Не сильнее любой из нас! – рассмеялась Лола.

Полет туда получился очень комфортным. Пассажиры, экипаж, прогноз погоды, кормежка – все было легко, а вечеринка в Осло «под знаком Джорджа» вышла веселая. Лола закрыла дверь номера, сбросила мокасины, как тринадцатилетняя девчонка, и вошла в «Гугл». Он – как обычно – ничем ее не порадовал, так что пришлось прибегнуть к «спицетерапии». На стоянке и в Нуазьеле черный жакет занимал руки. Телевизор включен, мысли путаются, связать ряд, распустить… Сегодня вечером она будет думать о глазах Франка… И о глазах Бертрана на фотографии в Le Monde – честных, печальных, вопрошающих. Ты думал обо мне? Тебе грустно из-за меня? Я отправила тебя в тот ад… Уверена, ты думал обо мне, когда тебя похищали. Я хочу знать. Я хочу увидеть тебя. А ты нет? Потому-то и не пишешь. Я просто хотела, чтобы ты вернулся как можно скорее.

Я потеряла тебя и испортила жизнь Франку, а хотела обратного.

Она схватила пульт, нажала на кнопку… И попала на конец норвежской передачи. Нет, не о рыбаке, изящно закидывающем удочку, а об очень красивой молодой блондинке, улыбающейся счастливой улыбкой. Она вязала свитер, о котором мечтают женщины всего мира. Лола услышала голос Бертрана: «А ты?» Я хочу жить с тобой. Она взяла спицы и закончила обшлага правого рукава. Я уверена, что не ошиблась в размере. Этот жакет будет тебе к лицу. Черный – твой цвет, Бертран. Твои глаза, твой объектив. Сядь в мой самолет, пожалуйста! Я иногда делаю четыре рейса в день. На следующей неделе лечу в Москву. Мне нужно сказать тебе тысячу вещей. Напиши мне. Напиши мне. Напиши мне.

На следующее утро, на стойке портье, она купила открытку. Черный драккар[62] заходит в порт. Приехало такси. Лола сунула открытку в сумку. На обратном пути в списке пассажиров не оказалось ни одного Бертрана из всех, проживающих на планете, хотя Лола подумала: Пусть Дафна забирает остальных, мне нужен только мой. Они готовились к взлету, где перспектива бесконечна. А до звезд рукой подать – в полете.

На земле все иначе: дети у Франка, ночь беспощадна, тысяча милых пустяков обретают тени и превращаются в слезы. Куда они текут? В Байкал? Каким путем? Что за ветер их гонит? Они проходят сквозь стены, уносят с собой гадкие мысли и питают ими чудовищ, прячущихся по углам… Лола вбежала в комнату Эльзы, скользнула к ней в постель. Сестра не проснулась.

Утром, когда она открыла глаза, Эльзы в кровати не было. Она сидела на своем личном диванчике перед своим личным телевизором и смотрела с конца мультфильм «Тинтин и голубые апельсины».

– Привет, Лола-Лола!

– Как тебе удается смотреть задом наперед и ничего не путать?

– У Тинтина голубая рубашка.

– Всегда. Или желтая. Кажется, я видела…

– У апельсина голубая рубашка.

– Преподаватель Подсолнечник сказал, что этот фрукт мог бы расти в пустыне.