– Подбери заодно маленький домик рядом с мамой.
– В каких пределах?
– В Рив-сюр-Марн.
– Я вообще-то имел в виду цену, но почему бы и не в Рив!
Лола улыбнулась и побежала на кухню, где Жеральдина чистила овощи.
– Посторожишь Ленни и Марию? Мне нужно уйти по делу.
Она смылась, не дождавшись ответа, и десять минут спустя заехала на стоянку у мэрии Рив-сюр-Марн.
Могла бы не спешить. На просьбу о встрече с мэром «по очень-очень важному вопросу» дежурная сотрудница ответила вопросом, и тон у нее был самый нелюбезный:
– Вы живете в городе?
– Нет.
– Тогда я не понимаю…
– Я друг Бертрана Руа и…
– Вы – журналистка, – заклеймила Лолу собеседница.
– Нет-нет-нет! Я…
– Не журналистка. Подруга. Но адреса не знаете. – Она гаденько ухмыльнулась. –
– А если я буду умолять?
Лолу выпроводили, но домой она не вернулась, а поехала в парк Бют-Шомон. Шел дождь, и сначала она потерялась, но потом нашла вяз. Тот самый. Он существовал!
Возвращалась Лола в темноте, ошиблась улицей, серые замшевые ботинки на шнурках промокли, джинсы впору было выкручивать, зонт закрылся с трудом да еще обдал ее водой.
Она вошла в дом, стуча зубами от холода, и успела к укладыванию. Сменила Жеральдину, застегнула комбинезончики, показала малышам представление, надев на пальцы плюшевых зверюшек, и была утешена смехом и щебетом Ленни и Марии. Она пришла на кухню, положила себе полную тарелку рататуя и села есть. Жеральдина пила травяной отвар.
– Не знаю, о чем они болтают, но очень хочу понять. Нужно попросить Эльзу перевести.
– Сестра наверняка ответит, что это не твое дело, и вообще, все матери слишком любопытные.
Они улыбнулись друг другу, и Лола рассказала о походе в мэрию, о вязе, о Дафнином дядюшке-дипломате. О том, что Бертран наверняка сойдется с Жаком.
Она помолчала, еще немножко поела и спросила, глядя в тарелку:
– Будь ты на моем месте, сумела бы пережить ту историю еще раз?
Прошла бесконечно долгая секунда. Жеральдина даже дышать перестала: страх вился вокруг них, касался то ее, то Лолы, напевал, бормотал, кружил хищным зверем.
– Через несколько лет. Любовь размером поменьше.
– Так я и думала.
– Напиши Бертрану. И надейся, что почтовое отделение Рив-сюр-Марн справится со своими прямыми обязанностями.
Лола рассеянно играла вилкой.
– Я думала об этом… Даже купила открытку в Осло. Ужасно уродливую. Черный драккар в порту. – Лола солнечно улыбнулась. – Но ему точно понравится.
Улыбка исчезла.
– Но… – начала было Жеральдина.
Лола подняла голову.
– Мне нужны его глаза. Я больше не могу терпеть, мама.
Жеральдина кивнула – понимаю. Страх наклонился к уху и нашептал ужасную вещь, которую она повторила вслух, каменея сердцем:
– Ты знаешь, что этого может не случиться?
– Хочешь сказать, я не найду адрес?
– Хочу сказать, что сил и мужества будет становиться все меньше. И ты не решишься бросить открытку в почтовый ящик.
Лола поднялась – медленно, опираясь ладонями о стол, – и ушла к себе. Жеральдина осталась сидеть, пригвожденная к табуретке взглядом дочери. В голову пришла жуткая мысль: жизнь состоит из одного долгого ожидания. Время расставляло части пазлов по местам, но они оставались бесцветными и унылыми, как дни под серым низким небом, тянущиеся без солнца и света. Из ниоткуда появилась Эльза. Три раза обежала вокруг стола, держа в каждой руке по апельсину, положила фрукты в корзинку, сделала еще один забег, крикнула: «Доброй ночи – ночи-ночи!» – и исчезла, прихватив из холодильника пятый за день рожок клубничного мороженого.
Жеральдина закрыла ставни. Убрала со стола, загрузила посудомоечную машину и услышала за спиной голос Лолы:
– Ты купила марки?
– Кажется, осталась одна в бумажнике.
