Франк представил бывшую жену в постели с «тем мерзавцем» и тут же приказал себе остановиться. Сейчас важно только свидание с детьми. Он готовился к поездке, как авантюрист к опасному приключению: они окажутся в одном пространстве. На весь остаток жизни Лола будет для него чужой женщиной, которая родила от него двух детей.
Он швырнул палку через палату, сбив чашку с недопитым кофе. Плевать…
Бертран стоял с фотоаппаратом наизготовку и ждал, когда извергнется исландский гейзер. На дисплее лежавшего на земле телефона высветился номер Дафны. Он не стал отвечать. Сделал снимки – среднего качества, и
Его мысли были заняты почтовой открыткой. С улицы От ничего не пришло, Лола не позвонила, но конверт со штампом «По указанному адресу не проживает» не вернули.
В «хорошие» дни он уверял себя, что полгода еще не прошли. В такие дни, как сегодня, он смотрел телевизор, читал почту и отвечал на звонки. Дафна оказалась настойчивой, и на сей раз он решил поговорить.
– Я знаю человека, который мог бы заинтересоваться твоей книгой. Его зовут Макс Делорм, он с тобой свяжется.
Макс позвонил поздно вечером:
– Я друг детства Дафны. Проводил каникулы с ее семьей с самого моего рождения до развода родителей. Мне было тринадцать. Дафну знаю как облупленную, никогда с ней не спал. Характер у девушки плохой… – Макс улыбнулся. – …зато голова хорошая. Бывает иногда. Нет, довольно часто.
Бертран молча ждал продолжения.
– Мой отец издавал комиксы, три года назад я принял факел из его слабеющих рук. Я знаю, кто ты, видел твои работы, и меня заинтересовала идея книги о воде. Ничего не стану обещать, но хотел бы знать, как ты видишь это издание.
– Нечто текучее, плавное, как прогулка. Несколько коротких текстов. Хочу, чтобы читатели почувствовали воду, и работаю над этим. Много фотографий на каждой странице. Изображения не должны нуждаться в пояснениях. Снимков много, будет еще больше.
– Давай встретимся, когда вернешься.
– Не раньше мая. Я позвоню.
– Не торопись. Я пока подумаю об издательской стороне проекта.
– Спасибо.
Бертран знал, кого должен благодарить за протекцию, и сделал это. Дафна сидела в гостиной, на диване цвета лишайника. Она улыбалась и думала: «Воистину, телефон – чудо! Доносит до нас улыбку и слезы». Дафне впору было расплакаться от счастья: сегодняшний звонок был очень позитивным и обещал будущее, внушающее надежду / ожидаемое / непредвиденное. У нее была природная выдержка, она точно знала, что говорить и делать (или НЕ делать) в решающий момент, если хочешь добиться поставленной цели.
– Хлоэ собирается использовать четыре твои фотографии. Считает, на палубе ты поработал лучше нее.
– В какой номер?
– Июньский.
– Я ей позвоню.
– Работы и правда хороши, я их видела. Тебе следует чаще снимать моду.
– Нет. Это «умный стих», минутное озарение.
Она улыбнулась. Он отключился.
Мари-Анж открыла дверь Лоле с детьми. Франк стоял в конце коридора, опираясь на палку, одетый в широкие штаны и объемный свитер. На бывшую жену он даже не посмотрел, а детям улыбнулся. Они не испугались – видели его лицо каждый день на экране, – закричали «папа»! И обняли, словно расстались накануне, а Лола пошла за чемоданом и коляской. Она не замечала окружающего пейзажа и думала только о Франке: волосы у него той же длины, что и тогда, в Рождество, та же улыбка, с детьми он говорит тем же тоном, но держится скованно.
Она носила вещи, мысленно готовясь встретить взгляд голубых глаз Франка. Мари-Анж указала ей комнату, объяснила, какие вещи они привезли с собой, в том числе раскладушки… Лола прислушивалась к голосу Франка, он и дети смеялись, воспоминания накатывали волнами.
– Уверена, все пройдет очень хорошо, – сказала Мари-Анж.
– Я привезла вам копию моего расписания.
– Отдай Франку…
Лола вернулась в гостиную.
– Вот медицинские карты и мое расписание полетов.
Он встал и отошел, чтобы она могла расцеловать детей.
– Мамочка вернется за вами через девять дней.
Франк вывел ее за дверь, под чистое апрельское небо, и сказал, глядя в упор:
– Я не такой идиот, чтобы похищать Ленни и Марию. – Помолчал и добавил фразу, которую поклялся произнести, чего бы это ни стоило: – Если бы я не остановился на автобане выслушать твое «эпохальное» сообщение, лежал бы сейчас в могиле вместо Камински.
Лола промолчала, и он сказал то, что решил не говорить:
– Мегера была права. Из-за тебя я страдаю так сильно, как не мог даже представить, и топчусь по руинам моей жизни.
– Франк, я…
