Бертран и Лола полностью

Он закрылся в мастерской, проверил почту, прослушал три сообщения. Одно было от Дафны. «Добро пожаловать! Позвони, когда будет удобно, расскажешь, как прошла встреча с Максом».

Бертран не стал откладывать. Дафна выслушала, поблагодарила за предложенный процент, потом сообщила – очень сдержанно, – что беременна…

– …от тебя. У меня в тот момент не было другого любовника.

– Ты принимала таблетки.

– Так бывает. Мой гинеколог считает, что поездка «сбила настройки» организма.

– Я призна́ю ребенка… – Бертран закончил разговор.

Он не стал считать, какой у нее срок, и не усомнился в своем отцовстве, прекрасно помня, как разворачивались события. Стоял посреди комнаты, выкрашенной в матово-черный цвет, и ничего не чувствовал. Ему показалось, что его самого обмазали густой краской. Он помнил, как взял с полки в магазине прямоугольную банку, чтобы прочесть этикетку, как потом открыл крышку и окунул валик в краску, поднял руку, провел сверху вниз, потом слева направо. Вертикаль – горизонталь. Снова. И снова… Бертран закрыл глаза. Дни превращались в бесконечность – черные, населенные несгибаемой / вездесущей / сгоревшей тенью. Франк.

Этот преданный человек сопровождал Бертрана с самой больницы в Танзанию, Руанду, Никарагуа. В Исландию. Но не в Швейцарию. Там, на берегах Женевского озера, фотограф ни о чем не думал. Разве что о цвете воды в разное время дня. Другим мыслям мешала опасная близость Франкфурта. Лола тоже была слишком опасна. «Лучше нам оставаться вдалеке друг от друга».

Ты была права, любовь моя, я творю одни глупости. Попадаю во все ловушки. Не глядя сел в ту машину, захотел секса с Дафной.

Жеральдина переживала. Отъезд из Нуазьеля прошел негладко, мысль о возвращении не радовала. Она прочла июньские номера GEO и ELLE и долго думала, что скажет в ответ на безмолвный вопрос Лолы.

Она хотела бы стать звездой покера или актрисой, а не танцовщицей… Танец выставляет напоказ все мышцы человеческого тела. Я ничего не читала. Увы, ложь – не всегда лучшее решение. Лола все поймет, даже если я смогу уничтожить экземпляры, раскиданные по миру.

Самолет приземлился, но ясности не прибавилось. Шофер такси не говорил по-французски, безоблачному небу не было до нее дела. Жеральдина повернула ключ в двери своего дома. Пустого. Сняла обувь у входа, сварила кофе и услышала доносившееся с улицы пение. Открылась калитка. Лола, Эльза и малыши ворвались на кухню, пообнимались с Жеральдиной, потом ее младшая дочь и внуки схватили плюшевых друзей и отправились играть. Лола с матерью повели неспешный разговор о Бенуа и ливнях в Нью-Йорке.

– Каждый день!

– Открытка не вернулась.

– Почтальону на руку, что мосты затопило.

Жеральдина улыбнулась – нехорошо, и Лола сунула руку в сумку матери, которая закрыла за собой дверь. GEO анонсировал белыми буквами: «ОЗЕРА. Автор – Бертран Руа. Африканская глава. Виктория». Еженедельник ELLE увлекал читательниц в Занзибар.

Молодая женщина долго стояла на кухне и рассматривала фотографии Виктории, такие разные и такие похожие на своего создателя. Неожиданные и Неподозреваемые. Необходимые. Прекрасные. Лола целую вечность не сводила глаз с последнего снимка. Самого его любимого – она бы жизнью поклялась, что это так.

Сфотографированный со спины мужчина смотрит на огромное озеро. Фигура расположена в левой части кадра, как тень, босые ступни касаются воды. На песке угадываются две-три ленивые морщинки. Мужчина худощав и кажется высоким, хотя вполне может оказаться коротышкой. Рядом нет ничего для сравнения. Да какая разница. Человек – темное пятно – смотрит на голубое небо, покоящееся на голубом озере. Горизонт не способен разъединить их. Воздух благоухает жарой и вечером. Через час, не позже, к голубому добавится бледно-розовый полутон, который потом станет пламенно-оранжевым. Вода опасно потемнеет. Один бог знает, кто живет под волнами, невозможно пересчитать капли воды в озере, воспоминания, прилетевшие со всех концов вселенной, чтобы потеряться в озере, и чудищ, прячущихся за утесом.

Все это ведомо только человеку в левой части кадра. Он неотрывно следит за сменой цветов. Он терпелив. Он знает: утро обязательно наступит, в игру включится солнце и разбудит воды, не страшась облаков, начнет обычный вертикальный подъем, а к вечеру покажется огромным и глубоким. Как старик, который вспоминает свою жизнь и надеется, что смерть похожа на мопассановскую ночь. Звездную, сулящую бесконечность. Он знает: небо подобно глазам человека, потому что зависит от их света. Будь внимателен и заметишь притаившихся в тени монстров. Если проявишь капельку внимания, встретишь чужой взгляд и больше не будешь одинок.