За все то время, что они провели в небе, Лола так и не решилась поговорить с Бертраном. Она должна была – и не хотела. Оттягивала момент, чтобы побыть с ним еще немного.
Офицер таможенной службы, огромная тетка с каменным лицом, сочла Лолу заведомо виновной и попросила вынуть все из сумки, поднять руки и снять обувь. Молодая женщина видела Бертрана, он стоял у аптеки в драных джинсах и окровавленной рубашке. Эти черные глаза
Обвешанный сумками фотограф рассматривал людской поток, не понимая, куда делась Лола. Неужели она сбежала от него и отправилась прямиком в отель? Не сдержала слово? Он бросил взгляд на часы.
А Лола тем временем шла по залу в компании Анаис и Камиллы. Она не решилась отослать их, сказав, что у аптеки ждет бывший сосед. Боялась, что голос ее выдаст. Не увидев Бертрана перед витриной, Лола подумала, что он задержался из-за проблем с визой, и расслабилась. Ненадолго – Бертран был внутри. Она нашлась:
– Очень удачно, там мой знакомый, он говорит по-русски и поможет мне.
Псевдососед обернулся, увидел девушек и… ничем себя не выдал. Анаис с Камиллой остались снаружи, Лола подошла к Бертрану, и он на отличном русском языке попросил антибиотическую мазь и тест на беременность.
Аптекарша удивленно вздернула брови, пытаясь найти связь между первым и вторым. Захотела увидеть раны, перевела взгляд на Лолу. И дала профессиональный совет, объяснив, сколько раз нужно накладывать мазь. По поводу теста у них с Бертраном состоялся оживленный диалог.
– Она спрашивает, большая ли у тебя задержка.
– Нет.
– Тогда тест лучше сделать завтра утром, так надежнее.
– Беру.
Бертран проверил, есть ли аннотация на английском, заплатил и увлек Лолу за собой, в проход между самыми высокими стеллажами. Она оглянулась на коллег, повернулась к ним спиной и сказала, что обязательно должна поужинать с экипажем: второй пилот играет в теннис в одном клубе с Франком.
– Если ты сядешь за наш стол, он непременно доложит.
– Так приходи ко мне в номер, когда освободишься. Продиктуй свой телефон.
Лола перестала дышать и произнесла свистящим шепотом, ужасаясь сама себе:
– Я все обдумала. Нам лучше больше не встречаться.
Бертран поймал ее взгляд. Она повернулась и, не сказав ни слова –
Само собой, она была права. Что бы он стал делать среди них? Громоздить одну ложь на другую? Притворяться, что ему до ужаса интересно, чем пилоты занимаются в свободное время? Еще меньше он хотел вдаваться в детали знакомства с Лолой. Или объяснять, почему все еще снимает на пленку, когда все перешли на цифру. Словами не выразить, что есть алхимия мгновения, ситуации, графика, изгибы и свет – во множественном числе. Незачем посторонним знать, что он чувствует, какие мотоциклы и фотоаппараты предпочитает.
«Я свободный фотограф. Свободный мужчина. Желающий одного – быть с ней».
Забирая паспорт у стойки отеля, Бертран заметил в баре лопоухого стюарда и пилотов
– Номер 306.
Бертран поблагодарил, поднял с пола вещи и пошел к лифтам. По опыту он знал, что экипаж самолета остается сплоченной командой и на земле. Они знают, кто где живет, и часто оказываются на одном этаже. Фотографу меньше всего хотелось, чтобы пилот, приятель Франка, застукал его за разговором с женщиной, чей голос он жаждал слышать каждый день.
