Позже, когда незваные гости ушли, седой доктор заговорил о том, что пришлось вынести его пациенту. Бертран ответил мгновенно:
– Несмотря на побои, мне повезло больше, чем другим, я жив.
Врач подбодрил его взглядом, сказал:
– Я могу распорядиться, чтобы вас завтра же вывезли на родину. Встретитесь с психиатром. В следующие несколько месяцев у вас возникнет немало тяжелых вопросов, к себе и миру.
Бертран задумался, вспомнил о кольце.
Он решил остаться в Хартуме.
– Это трудно объяснить, но мне нужно быть здесь. Хочу выздоравливать и снова начать жить в Африке.
Врач кивнул – одобрительно, и молодой человек потребовал «адрес Лолы Милан. Я знаю, он есть в моем деле. Иначе не отвечу больше ни на один вопрос».
Доктор пообещал и сдержал слово: вечером 5 января Бертран дрожащей рукой записывал адрес и номер телефона Лолы в Германии. Сердце спотыкалось, сбивалось с ритма. Он снял трубку. Линия оказалась отключенной. Они переехали, это точно.
Час спустя медсестра принесла чистый конверт. Бертран не стал менять текст. Добавил дату 05.01.12, фразу «Надеюсь очень скоро увидеться» и попросил брата отправить заказным.
В ответ на недоумевающий взгляд Ксавье он подтвердил железным тоном:
– Я начну с того места, на котором застопорился.
Врач улыбнулся. На следующий день он сделал все, что требовалось, а родителям Бертрана сказал:
– Это очень хороший знак – ваш сын возвращается к жизни и хочет продолжить с того места, на котором возникла насильственная пауза.
В начале воскресного вечера 8 января 2012 года Франк сидел за компьютером в своем доме в Германии. Он исправлял цифры Камински (партнеров не выбирают), поедая мюсли с молоком. Из телевизора, настроенного на французский кабельный канал, доносился голос мадам Шазаль. Воздушное сообщение восстановлено, Бертрана Руа скоро вернут домой. На секунду подняв нос, он машинально отметил короткие рукава и коралловый цвет ангорского свитера ведущей, которая в этот момент извинялась, что не может представить зрителям следующую гостью – «снегопад нарушил все планы!».
Франк вернулся к кривым и диаграммам, выправленным красным маркером. Потер затылок. Голос журналистки перешел на радостный фальцет, и она возвестила: «Завтра будет сол-неч-но!» Инженер убрал звук – ему хотелось гаркнуть в ответ, что на его берегу Рейна небо остается омерзительно свинцовым! Заснеженные ели тянутся черными стволами вверх, прямые, как дороги на его чертежах. Черный. Белый. Красный. Свет. Снег.
Солнце.
В глубине комнаты, за плоским экраном, Франк заметил девицу в темно-красном платье. Она беседовала со стенами. Асфальт дорог, автобанов и взлетно-посадочных полос. Инженеру дико захотелось пива. Он встал, прошел мимо телевизора и вдруг зацепился взглядом за силуэт в белом кресле. Черт! Бывшая соседка с улицы Эктор! Он хотел сделать громче, но тут зазвонил телефон, и на дисплее появилось лицо Камински.
– Я получил твое сообщение, – сказал Франк.
– Так почему не перезвонил?
– Собирался.
– Ты меня задолбал!
– Охотно верю. Но я, кажется, додумался, как сделать, чтобы покрытие не растрескивалось при -25°.
– Думаешь, что, кажется… Ух ты… Мне это не нравится.
– Нашел – без кажется. Необходимо протестировать одну новую величину.
– Ты – король зануд.
Две секунды раздражения прошли, и Камински произнес:
– Слушаю тебя… – В его голосе сквозило любопытство.
– Нам недостает гибкости.
–
–
Камински сел.
– На сколько увеличится гибкость?
Внутренний голос подсказывал, что Франк сейчас выдаст теорию, которая заставит его, Камински, вставать на рассвете, а он мало того, что злоупотребил спиртным во время рождественских каникул, так еще и загрипповал.
– На 0,35.
– 0,35… Шалле рассмеется нам в лицо.
– Нет. 0, 35 – запас, увеличивающий гибкость и сопротивляемость.
– Но ведь микротрещины по сути не важны…
– С точки зрения бизнеса еще как важны!
– Ты перепроверил расчеты?
– Буду сидеть до утра, хотя и сейчас уверен, что прав.
– Интуиция француза?
– Нет, инженера.
– Мы только время потеряем.
– Не будь идиотом, Камински! Мы обязаны добиться лучшего результата, и оба это знаем. Скажешь не так?
– У Шалле послезавтра презентация.
– Значит, у нас есть завтра.
– …
– Я прошу всего…
– …один шанс?
– Поступай как знаешь, – отрезал Франк. – Я приду в лабораторию к семи утра.
