За спиной Лолы, в гостиной, веселилась Эльза. Она бегала, пела, танцевала, играла с племянниками. Молодая мать зацепилась за парадоксальную мысль:
Бертран смотрел на фотографию Лолы. Ни один тюремщик не нашел спрятанный за подкладкой снимок, потому что пленник был очень осторожен.
Утром, войдя в палату Хартумского госпиталя, Флоранс застала сына в слезах. Попади она сюда случайно, могла бы не сразу узнать своего ребенка. Увидев его в первый раз сразу после операции, Флоранс подумала: «А где Бертран?» Дело было не в волосах, не в бороде, впалых щеках, сухой бледной коже и вялых, как тряпки, руках. Не в трубках и не в кислородной маске. Ксавье откинул простыню, чтобы пощупать живот брата. Марк смотрел, а Флоранс отвернулась. От Бертрана исходили флюиды «чужого», она до сих пор не узнавала
– Я забыл ее адрес и телефон, – пожаловался Бертран. – Не подстраховался…
Его мать не откликнулась – она была в курсе: у них дома агенты КГБТ[49] обыскали все вещи сына, перебрали по листочку бумаги, просмотрели отснятый материал, короче – вывернули наизнанку всю жизнь фотографа Бертрана Руа. Флоранс это было неприятно, но сейчас она думала об одном:
– Пусть объявят, в какой больнице я нахожусь. Она могла бы позвонить. А вдруг…
– Ты еще очень слаб. Выбрось из головы посторонние мысли, думай: «Я должен поправиться!»
Он посмотрел в глаза матери.
– Мы делали все, как нам говорили. Пока ты был в реанимации, нас фактически допросили… – Она отерла щеки ладонью. – После твоего исчезновения – не помню точно в какой день – появился агент и показал список твоих последних звонков, сообщил, что немецкий номер закреплен за палатой Лолы Милан. Что со своего мобильного она звонила тебе один раз. Они выяснили, что ты летал из Парижа во Франкфурт и обратно. Объяснили, что она – твоя хорошая подруга, переживающая тяжелую беременность, и что ты бы очень не хотел, чтобы ее покой тревожили. Потом я вопросов не задавала – было не до того. Ты…
Голос Флоранс сломался. Бертран не спускал с матери глаз, но ни о чем не думал. Ему нет дела до того, что армия, спецслужбы, лично президент проводит расследование! Он –
– Прости меня, – сказала Флоранс. – Мы растерялись и не всегда принимали верные, взвешенные решения. Давились страхом потерять тебя. Встречались со множеством людей. Возможно, она не знает, что ты на свободе. Время – твой союзник, ничто не потеряно.
Бертрана лихорадило, но он смотрел не моргая. Флоранс погладила сына по щеке и подумала, стыдясь своей мысли: «Лола способна убить моего сына, нельзя так сильно любить женщину…» Минуту спустя Бертран прошептал:
– Мне нужен телефон клиники.
– Ксавье уже позвонил. Они не стали с ним разговаривать: все только по запросу и по почте. Подумай о себе. Ты должен набрать вес, подлечиться.
Бертран слушал, но не откликался. Этим утром он больше ничего не сказал, не хотел обсуждать самые важные в жизни вещи вслух, зато мог думать. Нужно связаться с
Их спровоцировал долгий разговор с военными, которые явились в больницу несколько дней спустя, чтобы «зафиксировать его показания». Он описал запомнившиеся детали: цвет, слова, акцент, марка машины, одежда, оружие… Сколько их было? Ему рассказали, что Сади не соврал насчет сломанной ноги, а о планах сына ничего не знал. Того соблазнили деньгами, потом он перебрался в Мали. Сади погиб в банальной автомобильной аварии. Бертран захотел узнать подробности.
– Шофер грузовика выехал на встречную полосу – не справился с управлением.
– А когда это случилось?
– Три месяца назад.
Бертран закрыл глаза. Военврач, высокий худой человек с ежиком седых волос, предложил сделать перерыв, но фотограф не согласился, сказал, что хочет покончить со всем этим и жить как свободный человек.
