И раз барон не появлялся, Меркель сам съездил с этим предложением к Малгиту в имение. Однако того и в имении не оказалось. Управляющий сообщил, что его милость, как уехали в королевский замок на отбор, так и не возвращались. И распоряжений никаких от него не поступало.
Вот это уже было странно.
Но Меркель вернулся к себе и засел в замке, ожидая появления барона. И все это время он наведывался к племяннице, наблюдал за ее потугами поднять в одиночку хозяйство. Чудес не бывает, и рано или поздно девчонка вынуждена будет сдаться.
А тут уже подоспел ежегодный сбор податей. Как с этим быть, Меркель тоже продумал. Поручил дела жене, а сам на время уехал, чтобы с него гладки взятки, что там у племянницы происходит. Ну а Мара, как и ожидалось, заплатить не смогла.
Вернулся неделю спустя, когда все было закончено. На следующий день собирался навестить племянницу, а тут люди короля.
С приказом срочно прибыть в замок его величества.
Как ему внезапно стало худо…
Попытался узнать причину, ничего ему не сообщили. Велели поторапливаться, выезжать капитан королевской стражи намерен был немедленно. Так и выехали в ночь, Меркель трясся в возке, а справа и слева вооруженные всадники. Стоило выглянуть в окно, у него леденело сердце.
Спал урывками, а сны были такие ужасные, что просыпался он в холодном поту.
Утром они въехали в столицу, а меньше чем через час Меркель Хантц, которому позволили только умыться и быстро сменить одежду, дожидался в приемной перед королевским кабинетом. И обмирал от страха, гадая, зачем его сюда вызвали.
Наконец секретарь отворил дверь кабинета и велел ему заходить.
Его величество Родхар сидел за столом, изучал какой-то документ. Маркель сделал три шага и замер, глядя на короля. А тот вскинул вскинул голову, взглянул на него.
— Ты майстер Хантц, опекун Мары-Элизабеты Хантц? — спросил сурово.
Сердце у Меркеля сделало кульбит.
— Я, ваше величество, — пробормотал он, низко кланяясь.
Король кивнул и снова вернулся к документу, который держал в руке. Меркель немного расслабился, А король вдруг резко подался вперед, вчитываясь в написанное, и рыкнул:
— Что?!
В кабинет вошел мужчина средних лет. Коренастый и крепкий, широкое лицо, скуластое, развитые крепкие челюсти, алчный взгляд. Хитер, жаден.
Этот Меркель Хант королю не понравился. Но ему не детей с ним крестить, а алчность опекуна Мары-Элизабеты Хантц была Родхару только на руку. Его согласие несложно будет получить, достаточно посулить денег.
Король не собирался показывать, насколько он заинтересован, иначе мужлан начнет кочевряжиться. Вернулся к листу отчета, который начал просматривать. И вдруг его взгляд привлекла странная запись. Он быстро пробежался по ней, выхватывая взглядом отдельные слова:
«Хантц… Мара-Элизабета… Подать не уплачена… Имущество арестовано…»
«Замок в состоянии крайней нищеты, земли разорены полностью»
Что?!
Этого просто не могло быть. Если девица получила приглашение на королевский отбор, значит, ее род имел необходимый для этого достаток и подходил по критериям. К тому же, он сам видел Мару-Элизабету Хантц. Небогата и не знатна, но нищей эта гордячка уж точно не выглядела.
Отвратительная догадка мелькнула у короля.
— Принеси отчет за прошлый год! — приказал он секретарю.
А сам застыл, сцепив над столом руки. Секретарь обернулся быстро, и вскоре его величество уже просматривал прошлогодный отчет, в котором котором состояние замка и земель указывалось как удовлетворительное.
Чего и следовало ожидать!
Родхар отложил архивную книгу и листок из нынешнего отчета казначейства. Листок особо. И накрыл его ладонью.
— Так значит, ты опекун Мары-Элизабеты Хантц? — спросил, глядя на стоявшего перед ним мужчину.
Тот, видимо, почуял неладное, глазки забегали.
— Я, ваше величество, — поклонился, не отводя настороженного взгляда.
— Тогда объясни, как получилось, что земли твоей подопечной разорены полностью? Подать не уплачена, родовой замок находится в состоянии крайней нищеты?
— Кхммм… сир…
Майстер Хантц стал мелко кланяться, глаза забегали еще больше. И вдруг выпрямился и довольно складно понес:
— Сир. Требовалось снарядить мадхен для участия в отборе. Это расходы, сир. Мы, кхммм, небогаты, сир.
— Да? — откинулся назад Родхар. — Что это были за расходы?
— Это, сир… — мужчина вытер вспотевший лоб. — Платья, украшения, приданое… Платья женские нынче дороги.
Чем дольше король слушал, тем больше проникался отвращением. Он прекрасно помнил небольшой сундук с одеждой, в котором было всего несколько платьев, доставшихся в итоге Малгиту. Это было весьма показательно и страшно взбесило Родхара. Он ревновал! Да. Он. Ревновал. Потому он и держал старого сластолюбца под жестким надзором, чтобы тот не посмел тайком сунуться к…
Вот и сейчас, подумав об этом, Родхар испытал приступ черной ярости.
Подался вперед и проговорил:
— Давай, майстер Ханц, расскажи нам, сколько стоят женские платья. И сколько тебе заплатил за твою племянницу Малгит?
Опекун девицы отшатнулся и побледнел, разевая рот, как рыба выброшенная на песок.
