В четкой и размеренной жизни короля как будто произошел сбой. И как он старался, положение не удавалось выровнять. С того музыкального вечера, когда Истелинда вывела его из себя, прошло еще несколько безумно скучных дней. выматывающих душу. А с того проклятого дня почти две недели. Он их считал по часам.
На отборе за это время состоялось еще несколько музыкальных и прочих вечеров. И каждый раз генеральская вдова выдумывала какое-нибудь благородное состязание для девиц. За это время они уже и пели, и декламировали, и даже демонстрировали способности к устному счету и рукодельничали.
Родхар сначала испытывал острое желание сослать фонтанирующую идеями матрес Гермоину Пасквел назад в деревню, но потом успокоился. Потому что музыкальные вечера с пением и декламацией остались позади. Теперь девицы были заняты тем, что старались превзойти друг друга в рукоделии, а он мог хотя бы на время оставаться выше этой возни.
Правда, наступал момент, когда все они шли к нему со своими поделками.
Говорили:
— Мой король, это для вас.
Улыбались и смотрели ему в глаза. А он ловил себя на том, что хотел бы, чтобы эти слова были сказаны другим голосом, и совсем другие глаза смотрели на него. Это выжигало бешенством изнутри. Королю казалось, что подобные желания унижают его достоинство.
Он вырывал это с корнем, отрезал от себя, боролся. Но проклятые мысли неконтролируемо приходили снова. И чем дальше, тем больше это походило на то, что он режет собственную душу.
Пока в какой-то момент не понял одну простую вещь.
Он король.
А раз король, значит, может все! Хочет он, чтобы на него смотрели те глаза? Надо просто взять то, что он хочет. На остальное плевать. И да здравствует здоровый цинизм.
Король даже рассмеялся, внезапно почувствовав дикое облегчение. Вот оно — решение проблемы. Маленькая сложность заключалась в том, что отсеяв девушку однажды, по традиции, он больше не мог призвать ее на отбор как претендентку.
Но он мог призвать ее «в долг» на время отбора. В этом случае никаких прав, как участница и претендентка, девица не получала, но обязана была присутствовать, как компаньонка или сиделка, везде, где его величество пожелает. Такой обычай существовал в Хигсланде, правда, очень давно не использовался. Оказалось, как полезно иногда хорошо знать обычаи своей страны!
Стоило принять это решение, в жизни как будто исправился сбой, все обрело смысл и краски. А потом Родхар начал действовать.
Прежде всего он приказал доставить к себе опекуна этой Мары-Элизабеты Хантц. А пока приказание исполнялось, погрузился в текущие дела.
Но после этого в душе как будто пошел внутренний отсчет. Чем бы король ни занимался, просматривал документы, которые ему приносили на подпись, фехтовал, просиживал с девицами на ужине или выслушивал лордов, его постоянно подгоняло изнутри нетерпение. Он дождаться не мог, когда же наконец этого Меркеля Хантца притащат из его медвежьего угла.
И вот, наконец, на утро следующего дня его капитан стражи объявил, что майстер Меркель Хантц доставлен. Родхар находился в кабинете, просматривал отчет по казначейства по податям. В тот момент он испытал мгновенный душевный подъем. Трудно было скрыть реакцию, пришлось прокашляться и переместиться в кресле.
А капитан ждал ответа,
— Пусть войдет, — приказал Родхар.
И начал просматривать очередной лист отчета, поданный секретарем.
С того самого дня, как его племянница внезапно заявилась с отбора домой, Меркель Ханц не знал покоя. Все его четко простроенные планы на будущее разом порушились. А угроза, которую девчонка бросила ему в лицо, была нешуточной.
Правда, в то, что король самолично запретил Малгиту на ней жениться, он не очень верил. Мара могла и соврать ему назло. Хантц знал упрямый и вздорный характер своей племянницы, это она только с виду казалась тихой и безобидной, а на деле ему не раз приходилось сталкиваться с ее строптивостью.
Вот как сейчас.
Но если сделка не состоится, барон Малгит однозначно затребует назад свои деньги. А где их взять? Меркель уже спустил большую часть на ремонт и обустройство своего замка. Да и вообще, сама мысль возвращать деньги казалась ему кощунственной. Но подготовиться надо было, потому что с бароном шутки плохи.
Но не из своих же возвращать! Вот он и прошелся по арендаторам покойного брата. Кое-что набрать удалось. Но стоило подумать, что это теперь придется отдать Малгиту за племянницу, у него сердце кровью обливалось.
Теперь он ждал разгневанного барона со дня на день, но тот почему-то не спешил появляться и требовать свое. И тогда Меркель немного успокоился. Он решил попробовать с Малгитом договориться.
В конце концов, что они теряют? Ну не получился брак. Да и Бог и ним. Если барону нравится девица, пусть забирает ее так. Спрячет где-нибудь по-тихому и пользует. Он, как опекун, готов был дать на это свое согласие. Так даже лучше, не надо тратиться на свадьбу.
