— Да, конечно, — сникла та, теребя пальцы. — Я подожду снаружи.
И вышла.
Только она вышла, Гизел тут же оглядела ее и выдала:
— Не волнуйтесь, мадхен. Через пять минут будете готовы.
Схватила наугад из сундука одно из платьев, встряхнула его и пробормотала с досадой.
— Складки… Мадхен! Снимайте то, что на вас, я сейчас!
Метнулась за дверь и через минуту примчалась обратно. Запыхавшаяся, глаза блестят, принесла тот самый утюг. Разом натянула на нее платье, как на куклу. Потом схватила утюг и подушку с кровати.
— Мадхен, ничего не бойтесь, сейчас на вас подгладим.
И давай ловко орудовать уюгом, подкладывая ей под юбки подушку. Мара только успевала поворачиваться. Минуты через две оглядела ее и сказала:
— Пойдет, шнуровку потуже затянем, будет нормально. Теперь прическу. Садитесь, мадхен!
Две минуты. За эти две минуты служанка навертела ей на затылке высокий узел и подколола шпильками. Одна прядка выбилась на затылке и свисала вдоль шеи, но Гизел ее оставила.
— Готово, мадхен.
Вышло хорошо. Темно-вишневое, отделанное по вырезу серебристыми кружевами. Прическа простая, но аккуратная.
— Руки у тебя золотые, — проговорила Мара, глядя на себя в зеркало.
Девушка довольно улыбнулась и тут напомнила:
— Все, мадхен, идите. Пора.
Ну вот… Когда слова сказаны, все иначе.
Пока одевалась в спешке, у Мары не было времени подумать, а тут все навалилось сразу.
Теперь она вместе с нервной смотрительницей отбора быстро шли по коридорам замка. И неприятное чувство, оттого что ее все-таки выставили на всеобщее обозрение, только усиливалось. Она надеялась, что хоть сегодня ее не тронут.
Видимо, зря.
А путь закончился, вот они, двери зала. Заходить внутрь не хотелось, хоть убей. Но смотрительница уже вошла. Мара задержалась на секунду, медленно выдохнула, чувствуя, как легкие заливаются противным холодком, и вошла следом.
Ужин начался. Тихо позвякивали приборы, девицы ели, опустив головы. Из лордов не пытался острить никто. Родхар ел, а у самого в душе все подрагивало нетерпением. Долго! Сколько времени прошло? Ему казалось вечность. Где там эта генеральская вдова ползает? За смертью ее посылать.
Он отложил в сторону нож, которым резал мясо, взял кубок и задержался взглядом на дверях. Отпил глоток, хотел отставить, но тут на пороге зала возникла матрес Гермиона Пасквел.
И он так и застыл, не донеся кубок до стола. А сердце на миг замерло, а потом понеслось вскачь. Потому что следом за генеральской вдовой в зал вошла она.
Темно- вишневое платье оттеняло белую кожу. Волосы… Родхар невольно сглотнул и шумно вздохнул. На какое-то мгновение их глаза встретились, опять он чувствовал этот подобный молнии контакт. Но вот девица опустила взгляд и стала опускаться в книксене.
Контакт прервался, от девушки волной пошел холод.
Его стало заливать досадой. Король сказал:
— Матрес Пасквел, садитесь за стол и пригласите гостью.
И наконец-то поставил кубок на стол.
В первый момент, когда они вошли, Мару оглушило просто. Полный людей зал, все смотрели на нее. И в центре всего этого он, король. И на какое-то мгновение ей показалось…
Потом она страшно корила себя, что не смогла сразу отвести взгляд.
Гостья?
Он так обозначил ее статус? Но гостей не берут «в долг» и не везут потом под конвоем. Мара отвела взгляд и наконец заставила себя взглянуть на стол. Где же теперь будет ее место? И невольно покраснела, почувствовав одновременно удовлетворение и неловкость.
Раньше дальний торец стола всегда пустовал, теперь там было поставлено два стула и против них приборы. То есть, их со смотрительницей отбора посадили обособленно.
Это было неожиданно.
Но теперь ей приходилось сидеть у всех на виду. Не скрыться за спинами, она чувствовала себя голой под этими жалящими взглядами. На нее глазели и девушки, участницы отбора, которым ее появление здесь дало обильную пищу для разговоров, и приглашенные лорды. Однако это можно было перенести.
Король сидел напротив.
Достаточно было на секунду поднять глаза, и взгляд сразу утыкался в него. И потому она просто не поднимала глаз от тарелки. Трудно было смотреть на этого мужчину, сидевшего в окружении красавиц.
Она невольно вспоминала, как он вошел в ее сад, заляпанный грязью, уставший и злой, волосы слиплись от пота.
«Я беру тебя в долг».
Сейчас на короле был темно-зеленый дублет, искусно отделанный золотым позументом, ткань на сгибах отливала плющом. Блестящие темные волосы ложились на белоснежный воротник. Усмешка, золотой кубок в руке.
Справа от него будущая супруга, принцесса Амелия, слева — леди Истелинда, будущая официальная любовница.
Зачем она ему еще?
Взгляд короля время от времени устремлялся на противоположный конец стола. Туда, где в торце, прямо напротив, сидела девушка с серебристыми волосами, а в душе бродили глухое раздражение и странная жажда.
Она могла бы хотя бы раз взглянуть на него.
Что в ней такого?
Король смотрел на нее и не мог понять. Рядом сидела красавица Истелинда, а его почему-то не волновало. Хотя раньше ее присутствие доставляло ему неизменное удовольствие. Странный феномен.
