Он наконец поставил на стол кубок, который держал в руке и перевел взгляд влево. Истелинда смотрела на него в упор. Кажется, она ему что-то сказала? Родхар пропустил мимо ушей.
Непонятное выражение промелькнуло в светлых глазах красавицы, гладкий лоб прорезала на миг морщинка. Она замерла, держа в руках приборы, и прищурилась. А потом томно произнесла, показывая пальчиком на тарелку стоявшую справа от него, с той стороны, где сидела принцесса Амелия:
— Ах, сир, можно мне эти артишоки?
— Разумеется. — сказал Родхар, передавая ей блюдо.
Дежурно улыбнулся дочери главного ловчего и принялся за мясо. Но прежде снова бросил взгляд в дальний конец стола. И вдруг замер, сжимая в руке нож.
Один из лордов, сидевший в дальнем конце стола, о чем-то спрашивал Мару-Элизабету Хантц. Мужчина улыбался. Король вдруг почувствовал, как его заливает гнев. Дальний торец стола был далеко, ему не было слышно, о чем они говорят. Но если бы эта девица посмела улыбнуться в ответ…
Она бросила быстрый взгляд на говорившего и снова уткнулась в тарелку. Захватившая короля душная волна гнева пошла на спад, его стало отпускать, но разлилась досада.
«На меня смотри», — думал он. — «На меня!»
Однако та так и сидела, не поднимая глаз от тарелки. Он шумно выдохнул и принялся резать мясо. И тут услышал:
— Сир, как прошла ваша поездка?
Принцесса Амелия. Ровный тон подразумевал обычную вежливость. И да, это был удачный способ увести разговор в безопасное русло и разрядить обстановку. Потому что в тот момент, король сам не знал, какого черта с ним происходит, но был на взводе.
— Благодарю вас, хорошо. Узнал для себя много интересного.
Странное состояние, король ощущал раздражение. Иррациональную обиду и усталость. И в другое время, может, и не стал бы распространяться ни о чем подобном за столом, но ему хотелось мести. Хотелось доказать себе, что девица с серебристыми волосами его не интересует.
— Знаете, леди, — проговорил он, полностью сосредоточившись на сидевшей слева от него Амелии. — Я обнаружил, что в провинции ужасные дороги. И чем дальше от Лендрио, тем они хуже. Главный тракт местами превратился в проселок, а стоит свернуть с него, проехать вообще невозможно.
Он отпил глоток вина из кубка и добавил, глядя на принцессу:
— Я намерен исправить это положение.
Амелия вежливо улыбнулась и проговорила:
— Это мудрое решение, сир.
Да, черт побери. Он и сам это знал, как и то, что ему стоит чаще наведываться в медвежьи углы и контролировать своих подданных. Разговор прервался.
Родхар сдержанно кивнул и снова принялся за еду. За это время он ни разу не взглянул в тот конец стола. Но сейчас не удержался, зачем-то все-таки посмотрел. Эта девица сидела, опустив голову, и казалась несчастной. А у него перевернулось что-то в душе.
Какого черта?! Какого?!
Есть расхотелось совершенно.
Это было труднее, чем она думала, но Мара, в конце концов, притерпелась. И даже пыталась что-то есть. Правда, под сверлившими ее взглядами кусок в горло не лез. А смотреть в тот конец стола, где сидел король, в окружении будущей жены и любовницы, было просто невозможно.
Иногда она чувствовала на себе его взгляд, и это заставляло задыхаться. А когда сидевший рядом лорд спросил о чем-то, она даже не расслышала вопрос, от короля пришла такая волна гнева, что казалось, ее расплющит или сожжет на месте.
Потом король разговаривал с принцессой, а ее заливала обида. Хотелось встать и уйти. И послать все к черту.
Но первым встал король.
Это означало, что ужин окончен. И слава Богу! Все сразу же встали. а он резко отодвинул стул.
— Матрес Пасквел. Надеюсь увидеть всех ваших подопечных завтра в саду, — проговорил и, не глядя ни на кого, пошел к выходу.
Словно холодный ветер пронесся.
Смотрительница тут же засуетилась и объявила:
— Ужин окончен. Прошу всех встать и следовать за мной, — и первой пошла к дверям.
К себе в комнату Мара вернулась совершенно разбитой. А там ее уже поджидала служанка Гизел.
— Ну что, мадхен? — тут же спросила, возбужденно блестя глазами.
Ей хотелось подробностей, но у Мары не было сил что-то рассказывать.
— Все хорошо, — вяло махнула рукой она, потом подумала и добавила: — Завтра король велел всем быть в саду. А сейчас помоги мне раздеться.
Оглянулась и заметила стоявший на столе поднос с деликатесами, все на нем так и стояло нетронутым. И сказала:
— Возьми это себе.
Служанка замерла на миг, вскинув от удивления брови, но тут же выдала обрадованно:
— Ну, мадхен… Благодарю!
Быстренько раздела ее, потом подхватила поднос и, уже уходя, шепнула заговорщически:
— Мадхен Мара! Я все выспрошу у наших, узнаю, чего и как, чтобы быть во всеоружии. А вы сейчас ложитесь спать, завтра нам надо выглядеть!
Выглядеть… Подумала Мара. Для кого?! Если она здесь никто.
«Для себя», — ответило ей подсознание. — «Остальное неважно».
Ночью ей опять снился черный волк. Он сидел около ее постели.
