Красавица смертельно побледнела и проговорила:
— Благодарю вас за предупреждение, сир.
— Не за что, леди Белмар. Вашего батюшки здесь нет, а мы несем перед ним за вас ответственность. Осторожность не повредит, — сказал он и отвернулся.
И неожиданно поймал на себе пристальный взгляд принцессы Амелии. Уже долгое время девушка ехала молча и только наблюдала. Ему показалось это странным. Родхар подъехал ближе и негромко спросил:
— Что-то не так, леди Амелия?
Судя по виду, она хотела что-то сказать, но с другой стороны от него теперь снова ехала Истелинда, и Амелия только натянуто улыбнулась и выразительно промолчала. Не понравилось это королю, он дал себе слово при первой же возможности расспросить принцессу.
Черт бы его побрал!
Они еще до места не доехали, а ему уже не терпелось вернуться обратно.
Этим утром Мара проснулась позже обычного. Возможно, сказалось то, что заснула она поздно, а может, во всем виновата была незнакомая обстановка, но она не сразу поняла, где находится. И только опустив ноги на волчью шкуру, поняла, что она у короля в спальне.
Тут же вернулось все.
Вспомнились ночные размышления, причины, по которым она тут оказалась. Она пошевелила пальцами, зарываясь в пушистый мех, потом наклонилась вперед и встала.
При свете дня обстановка воспринималось иначе. Роскошно, богато, не удивительно, ведь это была королевская спальня. И вместе с тем, здесь не было ничего лишнего или вычурного. Покои, в которые король поместил ее до того, тоже поражали богатством, но, несмотря ни на что, они казались нежилыми и какими-то обезличенными. А это была истинно мужская комната, где все подчинено вкусам хозяина. Наверное, глядя на ее убранство, можно бы многое узнать о Родхаре Айслинге.
Особенно вот этот небрежно брошенный на кресло темно-зеленый дублет…
Маре вдруг показалось, что она подглядывает. Она тут же ушла в ванную. Здесь тоже было великолепно. Чего стоила серебряная ванна с массивными ножками, декорированная под грифона. Все это смущало, но куда больше ее смущал висевший на вешалке мужской халат. Не трудно было догадаться, кому этот халат мог принадлежать.
К счастью, тут был большой жбан чистой воды с серебряным ковшиком. Мара быстро умылась, сменила платье на новое и постаралась скорее уйти из ванной.
А пока она умывалась и приводила себя в порядок, взошло солнце. Его свет пробивался через цветные стекла витражных окон — еще одно чудо королевской роскоши. Конечно, хотелось выглянуть, но Мара не решилась, прекрасно понимая, что ее уж точно никто не должен здесь видеть.
Подошла к столу и нахмурилась.
Здесь стоял второй поднос полный еды, накрытый белой вышитой салфеткой. Еще был морс в небольшой оплетенной бутыли и кувшин взвара. Когда это все принесли? Когда она спала? Плохо. Но одежда на ней была не тронута, и проснулась она почти в той позе, в которой заснула.
В конце концов, она махнула на все рукой. Еда под салфеткой пахла аппетитно, а ей хотелось есть. Мммм… Там были ароматнейшие мясные пирожки.
Поев немного, Мара стала осматриваться в комнате. Раз уж ей предстоит сидеть тут, как сказал король, день или два. Надо было найти себе какое-то занятие.
В дальнем конце комнаты в простенке между витражными окнами стояло бюро из темного дерева. А рядом большой поставец, только вместо посуды в нем были книги. Это ведь ничего, если возьмет что-нибудь почитать?
Почему-то накатило волнение. Ведь книги — это было нечто даже более личное, чем халат в ванной. Мара вытерла о юбку повлажневшие ладони и направилась к шкафу.
Она уже подошла и стала осторожно водить кончиком пальца по корешкам, читая названия, когда снаружи послышались какой-то металлический звук и странная возня.
Мара уставилась на дверь и замерла на месте.
Шум и металлический лязг повторились. Потом глухо прозвучало:
— Ваша милость, где именно нужно менять дверь?
— Проходи дальше, — негромко и сурово. — Здесь не стой.
Что-то тихо, буквально несколько слов.
— Понял?
— Как есть, ваша милость.
И удаляющиеся шаги.
Маре показалось, что из нее воздух выпустили. Сразу вспомнилось:
«Вы переберетесь в мою спальню, мадхен Хантц, потому что здесь будут вестись ремонтные работы».
Боже, какая глупость, ведь Родхар сказал ей…
Она нервно хихикнула, прикрывая рот ладонью, и снова вернулась к книгам.
С трепетом рассматривала отливавшие золотом тисненные корешки. У них дома в родительском замке были книги. До того, как мерзавец Меркель все вывез. Немного и, конечно, не так роскошно оправленные, в обычном переплете из телячьей кожи. А здесь были настоящие сокровища. И ТАК много, у нее просто разбегались глаза. Были даже трактаты по философии и космогонии. Некоторые на других языках, которых Мара не знала. Но на полях стояли пометки, сделанные твердым мужским почерком.
Надо же. Мара и не подозревала, что его величество Родхар Айслинг так хорошо образован. Он всегда казался ей грубоватым и чуточку мужланом. Ладно, допустим, иногда не чуточку.
