Мара так и стояла спиной к дверям спальни. Оттуда доносился какой-то шум, она зажмурилась, и вдруг шаги, резкие, решительные. Обернулась — Родхар Айслинг вышел из комнаты, легко и без усилий держа сундук, который двое слуг сюда несли. Взглянул на нее и прошел мимо.
Удаляющиеся шаги отдались в ушах грохотом. Потом опять слышался шум и снова шаги. Когда он появился на пороге, Мара все-таки сказала:
— Ваше величество, это неприлично.
Странный взгляд у него проскочил.
— Вашей чести ничего не угрожает, — глухо проговорил король.
Снова прошел мимо нее. Вернулся через минуту с вторым ее сундуком и замер на пороге.
— Можете взять поднос? — спросил.
Она кивнула. Молча взяла со стола поднос со своим несъеденным ужином.
— Следуйте за мной, — бросил он и пошел вперед.
Идти оказалось недалеко. Они миновали две роскошно обставленные смежные комнаты, а дальше была дверь. И Мара уже поняла, что это и есть королевская спальня.
— Поднос поставьте на стол, — сказал мужчина, проходя с сундуком куда-то за ширму.
Мара механически подошла к столу и поставила на него поднос. Оглядываться даже не решалась. Это была сугубо мужская комната. Здесь были ЕГО вещи, ЕГО постель. Здесь витал ЕГО запах.
Пока она пребывала в прострации, мужчина вернулся, замер на секунду, глядя на нее, потом подошел к столу. Спросил:
— Вы ужинали?
— Спасибо, я не хочу, — какая тут еда?!
— Сядьте и поешьте.
Резко. Она невольно вздрогнула.
— А потом ложитесь спать.
И тут Мара вскинула на него взгляд.
Спать?! Но кровать в этой спальне всего одна. И это ЕГО кровать! Она уже набрала полную грудь воздуха, чтобы отказаться, как он повернулся к ней спиной и резко проговорил:
— Поешьте и ложитесь спать. Я лягу в кресле в другой комнате. Успокойтесь, вашей чести ничего не угрожает.
Помолчал секунду и добавил:
— Я уеду очень рано. Меня не будет день, может быть, два. Продержитесь это время. Еду вам оставят на столе. И больше вас никто не побеспокоит.
Не оборачиваясь кивнул ей:
— Доброй ночи, мадхен.
И вышел. Дверь закрылась, ключ провернулся в замке.
Все?
У нее еще некоторое время звенело в ушах, и просто невозможно было поверить. Потом она шевельнулась, подошла к столу, механически съела крохотный кусочек.
А дальше?
Дальше Мара оглянулась на большую королевскую кровать и невольно зажмурилась. Спать здесь… Она подошла ближе. На полу перед ложем лежала шкура волка. Раздеться Мара не решилась, только скинула обувь.
Ступила на шкуру, и осторожно села на край ложа.
Странное это было чувство. Волчья шкура под ее ногами напомнила Маре того волка, что напал на нее на охоте. И каким-то образом тот волк теперь ассоциировался со зверем из ее снов. Она некоторое время смотрела на густой мех, потом, как была одетая, прилегла с краешку поверх одеяла.
Лежала, глядя перед собой.
Ее жизнь сузилась в одну точку. С того самого дня, когда ее дядя, Меркель Хантц, явился к ней в замок и заявил:
«Собирайся, поедешь со мной в королевский замок!»
Все полетело кувырком. Королевский отбор, старый извращенец барон Малгит, охота, ее феерический позор. Но даже после этого у нее были силы бороться. Оставался родительский замок, пусть и разграбленный до нитки ее бесчестным опекуном. Оставалась возможность выйти замуж, пусть за мужчину почти вдвое старше ее, да к тому же с двумя взрослыми дочерями. Но.
Теперь у нее ничего нет. Родительский замок… Неизвестно, сможет ли она когда-нибудь заплатить подати.
Ей теперь некуда отступать. Родхар Айслинг лишил ее всего. Он взял ее «в долг».
При этом поселил ее в своей спальне, а сам спит в кресле в другой комнате. И защищает ее от какой-то ему одному ведомой опасности. Впрочем, тут как раз Маре было понятно многое, в войне за внимание короля все средства хороши. А она нищая сирота, и устранить ее ничего не стоит.
Но ведь все это временно!
Отбор скоро подойдет к концу, король женится, двор перестанет лихорадить. Какое место в этом всем будет у нее, взятой «в долг»? Вот тут мысли заканчивались.
Жизнь сузилась в точку.
Но.
Она жива. Значит, ей все еще есть за что бороться. Батюшка любил говорить, что не может быть всегда плохо, черная полоса рано или поздно пройдет, и жизнь наладится. А то, что сейчас, надо просто перетерпеть. Главное, после всего суметь остаться собой.
«Меня не будет день, может быть, два. Продержитесь это время».
Она продержится. День, два, неделя.
А потом?
Мара глубоко вздохнула и провела рукой по глазам и все-таки попыталась заснуть. Это ей удалось не сразу, поначалу прислушивалась к каждому шороху в соседней комнате, потом пришел сон без сновидений.
Девушка спала крепко и не могла видеть, как перед рассветом тихо, без скрипа, открылась дверь в королевскую спальню. Высокий и сильный темноволосый мужчина занес и поставил на стол полный поднос еды. Замер сначала, глядя на ее почти нетронутый ужин. А потом, бесшумно ступая, подошел к кровати и долго смотрел на спящую.
