Страсть — огонь,
Любовь — свет,
Плата за тело — тело,
Плата за сердце — сердце.
Если огня слишком много, он сожжет и тело, и сердце.
Останется ли свет?
Если света не было с самого начала, пусть крошечного,
Когда сгорит огонь, останется лишь холодный пепел.
Но если был свет…
Она ведь знала, что так будет. Знала с самого начала, как его увидела.
И да, она ни о чем не жалела сейчас.
Но если был свет…
Одного глотка ему было мало, он хотел пить из этого источника всю жизнь.
Его с ума сводил контраст его смуглого тела и ее белой кожи, эти серебристые волосы, рассыпавшиеся по подушке. Маленькая крепкая грудь с тугими сосочками, он мог накрыть обе одной ладонью. Гладкий и плоский живот, стройные ноги, а между ними нежная розовая раковинка плоти. Все. Он хотел это стройное тело снова и снова. Но и не только. Еще больше он хотел ЕЕ.
Еще когда в первый раз увидел, Родхар уже знал, что не будет другой, будет она.
Но только сегодня понял.
Девушка затихла в его объятиях, тоненькая, хрупкая, несгибаемая. До безумия сладкая. Его приз, его награда. Его ЖЕНА. Король поднялся на локте, глядя в ее лицо. Зарылся рукой в серебристые волосы. Она ахнула:
— Рука! Родхар, у тебя опять кровит рана!
— Пустяки, — усмехнулся он.
Потом встал, отпер бюро, открыл маленьким ключиком секретный ящичек, достал оттуда перстень и подошел к ней. А она уже сидела на кровати, серьезная, настороженная, простыня натянута до самой шеи.
— Руку дай, — проговорил тихо.
Нахмурилась, в глазах непонимание. Но руку протянула.
— Мара-Элизабета Хантц, — Родхар опустился рядом с ней на кровать и надел ей кольцо на палец. — Я беру тебя в жены.
Она отдернула руку и замотала головой:
— Нет, мы не можем. Будут осложнения с Грихвальдом.
Король усмехнулся, перечит ему и спорит с ним даже сейчас. Навис над ней и сказал:
— Просто скажи «да».
А дальше уже его дело, как все это устроить.
Ужасно прошло для Истелинды все. Охотничий замок значительно уступал тому, к чему она привыкла, по комфорту. Комнатки тесные, служанки — одна на пятерых. Горячей воды не дождешься, ничего не дождешься! Естественно, все внимание прежде всего принцессе Грихвальда. А ей по остаточному принципу.
Боже, как ее бесила эта бессловесная рыба Амелия.
Думает, если на все улыбается и молчит, Родхар будет считаться с ней?! Нет! Истелинда знала этого мужчину, он будет считаться только с той, кто сможет удержать его интерес в жизни и в своей постели. А кроме нее это просто некому сделать!
Но с королем творилось что-то странное.
Она просто не узнавала его, в последнее время Родхар стал сам не свой. Что с королем случилось? Раньше его всегда веселили и приводили в восторг ее смелые выходки. А теперь?
«Будьте осмотрительнее, леди Белмар»
«Осторожность не повредит»
«…можете запереть их в собственных покоях!»
Эти отрывистые фразы он бросал специально для нее! Истелинда была в шоке.
Такая перемена. Так жестко! В чем причина? Красавица мучилась вопросом и просто не находила ответов. Ну не могла эта белесая мышь привлекать его настолько!
Здесь дело в другом.
Ее съедало беспокойство. Она ждала нарочного, но от отца, почему-то не было вестей. А ей надо было знать, что происходит. Запертой здесь, в глуши, она чувствовала себе волчицей в клетке. И старая змея, матрес Пасквел, как назло, не сводила с нее глаз.
Она пыталась отправить нарочного отцу. Но подкупить стражу не удалось.
«Приказ его величества»
«Никто не покидает замок»
Получалось, они здесь в заточении?!
А ей же надо отсюда во что бы то ни стало вырваться. Но как? Оставалось только просить кого-то из лордов. Никто не захотел ей помочь.
«Милая леди, зачем ехать, на ночь глядя? Дороги небезопасны».
Проклятые трусы!
Все эти напыщенные лорды, эти жалкие пьяницы, тут же уселись за столы и стали травить свои охотничьи байки, жрать жареную оленину и упиваться вином. Она была так зла, что даже не спустилась к ужину.
Зато к ней немедленно явилась матрес Пасквел. Оглядела ее с подозрением и спросила:
— Леди Белмар, почему вы не ужинаете со всеми?
— Я нездорова, у меня нет аппетита, — ответила Истелинда и отвернулась, не желая разговаривать с генеральской вдовой.
— Хммм, — хмыкнула та.
Постояла еще некоторое время и убралась. Ну наконец-то! Подумала Истелинда и вдруг услышала, как в замке поворачивается ключ.
Ее… заперли?!
— Нет! — кричала она и колотила кулаками в дверь. — Не смейте меня запирать!
Но на ее крики никто не пришел.
В тот момент она генеральскую вдову ненавидела люто. Поклялась себе, что если… Нет, не если, а когда она станет королевой, Пасквелы ей за все ответят. И их дети и внуки. До тринадцатого колена!
Но можно было сколько угодно злиться, положение было немыслимым. Что бы она ни предприняла, все оказалось невозможным. В итоге Истелинда промучилась полночи, меряя шагами комнату. Потом кое-как заснула до утра.
А утром приехал король.
Наконец-то! Это вопиющее недоразумение разъяснится!
