Истелинда уже готова была броситься к королю. И нет, она не стала бы донимать его жалобами. Надо было показать себя неунывающей, сильной и веселой. Месть — потом. А пока ей нужно вновь завладеть его вниманием и выяснить, что происходит.
Для этого всего лишь нужно приблизиться к Родхару за столом и потом на охоте.
Но ей никто не дал такой возможности.
Приехав с утра, король предложил гостям заняться охотой или выбрать себе по вкусу другое развлечение. А сам пригласил принцессу Амелию на конную прогулку. Наедине.
Прошедшая ночь никак не шла у короля из головы. Но чувства и желания пришлось держать в узде. У него теперь появилась цель, и все остальное было подчинено этой цели.
Именно потому, не дожидаясь рассвета, этой же ночью под охраной верных людей из королевского замка тайно уехала Мара Хантц. Родхар сам вывел ее подземным ходом и усадил в закрытую повозку.
— Жди меня, — сказал он ей. — Я постараюсь управиться как можно быстрее.
Поцеловал на прощание и велел сопровождению не останавливаясь гнать до самого Хантца. Смотрел повозке вслед, а ему виделись ее тревожные глаза. И слышалось сказанное тихим голосом:
«Береги себя».
Он вынужден был отправить драгоценную женщину одну. Настроение у короля было ни к черту, но ему надо было срочно включаться в дела. Неделю срока положил он себе, чтобы все уладить. И вот он здесь. В охотничьем замке в предгорьях.
Родхар испытывал определенное уважение к принцессе Амелии и хотел сначала переговорить с ней. Потому и на прогулку ее пригласил, что хотел сделать это без свидетелей. А сейчас он ехал по утреннему лесу рядом девушкой, которая негласно считалась его невестой и думал, что все познается в сравнении.
Отбор. Охота. Развлечения. Дела государства…
Все то, чем он был занят ДО.
Как быстро у мужчины меняется жизнь, когда у него появляется цель. Прежнее существование казалось Родхару хаотичным брожением, теперь все упорядочилось и выстроилось в одном направлении. И сразу стало видно главное.
Примерно полчаса они двигались по тропинке, все время поднимаясь выше. Когда лес начал немного редеть, появились скалы, засыпанные листвой, и сосны, Родхар выбрал подходящее место остановился.
— Давайте немного передохнем, леди Амелия.
Девушка молчала почти всю дорогу, сейчас тоже была немногословна. Кивнула ему и проговорила:
— Как вам будет угодно, ваше величество.
Ни в голосе, ни во взгляде ее не было намека на угодничество. Спокойное достоинство. Принцесса была умна и не могла не понимать, что пригласил он ее сюда не просто так. Однако терпеливо ждала, давая ему возможность начать первым.
Но, черт бы его побрал, начать было нелегко.
Родхар помог ей спешиться, проводил к удобному выступу скалы и предложил сесть. И пока она устраивалась, шурша юбками, отошел в сторону и стоял спиной. Потом обернулся и спросил, подходя ближе:
— Леди, что я могу для вас сделать?
С минуту примерно она пристально смотрела на него, потом проговорила:
— Сир, насколько я понимаю… вы определились с выбором?
Он молча кивнул.
— И это не я?
Родхар вынужден был качнуть головой и сказать:
— Нет.
Еще некоторое время девушка смотрела на него.
Это был трудный момент, неприятный для любого мужчины. Сейчас она имела право бросить ему в лицо любое обвинение, и ему пришлось бы проглотить, стерпеть.
Вместо этого Амелия неожиданно произнесла:
— Сир, мужчину делают великим не богатство и не военная доблесть. Он становится великим, когда совершает невозможное.
Родхар невольно вздрогнул, а Амелия сказала уже другим тоном:
— Вы можете сделать для меня кое-что.
Ему пришлось выдохнуть.
— Что именно? Скажите, и я это сделаю.
Девушка болезненно поморщилась, потом начала, глядя в сторону:
— Сир… у меня способности к магии.
— Что?! — вырвалось у него.
— Да, — Амелия кивнула.
Потом вытянула руку ладонью вверх. На ладони заплясал язычок пламени, превратился в огненный шарик, который она покатала в пальцах, и исчез. И пока Родхар потрясенно смотрел, сказала:
— Это проявилось еще в детстве. Семья тщательно скрывала.
Еще бы! Подумалось Родхару, кому надобна на троне жена — ведьма?!
— А за два месяца перед тем, как отправить меня на отбор, мой отец пригласил магистра Яна Торина из Неполисской Академии, чтобы запечатать мой дар. А Ян… Мы…
Она сбилась. Молчала какое-то время, потом глубоко вздохнула.
— Чтоб вы знали, сир, запечатать дар — это чудовищно. Это все равно что жить с постоянным ощущением…
— Я имею представление, — сказал Родхар.
У него тоже был своевольный тотем рода.
— Сир, я бы хотела учиться в Неполисской Академии и стать магиссой.
Магиссой? Неполис еретический город. Издревле славился как вольная и неприступная цитадель магов. Странное желание для принцессы, участь которой сводилась к тому, чтобы быть разменной монетой в политических играх отца, но Родхар мог понять ее, как никто.
— Я сделаю все, что будет в моих силах, — сказал он. — Обещаю вам, Амелия.
Она солнечно улыбнулась, впервые за все время их знакомства, и проговорила:
— Спасибо, ваше величество.
