— А теперь вспомни уроки по биологии соулмейтов в школе за пятый класс, — улыбается уголками губ, чувствуя, наконец, то самое превосходство, в котором привык жить. — После проявления татуировок-тотемов соулмейтов физически начинает тянуть друг к другу. Когда они пытаются сопротивляться процессу, то начинают страдать бессонницей, тревожными расстройствами, сердечной недостаточностью и так далее по списку. Смирись, Мин Йесо.
— В жопу смирение, — не отступает, скалясь и ершась. — Вот когда откроют олимпийский вид спорта по смирению, тогда я подумаю об этом с одной целью — отобрать у тебя первое место, потому что ты, очевидно, в этом мастер.
Чимин зависает. Ловит синий экран ошибки внутренней системы и жмет кнопку выключить, чтобы потом обратно нажать на «вкл». Ему требуется какое-то время, чтобы переварить этот многоступенчатый подъёб, к которому он оказался не готов.
— То, что меня теперь за лодыжку кусает вытатуированная овчарка, не дает тебе на меня никаких прав, — тем временем чеканит Йесо. — Ты, может, и правильный со всех сторон, но я-то вижу, что ты волшебный на голову. Лучше загнуться от сердечного приступа, чем прожить всю жизнь с тобой и твоими тараканами.
Чимин чувствует себя не просто уязвленным, внутри копошится нечто совсем незнакомое ранее, нечто смахивающее на… обиду? Знаете, когда в школе выбирают двух капитанов, чтобы они, в свою очередь, набрали себе команду, и всегда в самом конце остается неловко стоять кто-то один. Кто-то, кого все не хотят к себе, потому что он странный, неприятный, глупый, раздражающий — подчеркнуть нужное. Чимин всегда был тем кто выбирает, в худшем случае — кого выбирают самым первым, и сейчас он вспоминает лица всех тех, кого с презрением оглядывал, когда они оставались последними, и ему — вот сюрприз! — не нравится. Новая роль, которую ему отвела Йесо, раздражает, бесит, хочется стряхнуть её с себя, потому что Чимин завидный жених и вот это вот всё, а она — серая, как его наряд.
— В общем, повторю в последний раз и только из уважения к тебе, как к сонбэ, Чимин-ши, — и на секунду она выпускает свои эмоции, а он успевает их поймать за хвост: злость и презрение, граничащие с чистым отвращением. — В жопу закон, в жопу систему, в жопу биологию, в жопу тебя, Пак Чимин.
Шпильки звонко цокают по полу, превращая в крошево чужие гордость и самолюбие. Чимин в этот раз даже не молится, чтобы она переломала себе ноги вместе с шеей. Его мелко трусит от ярости несколько долгих минут, а потом он все-таки нажимает ту самую кнопку «вкл» и возвращает себя прежнего на место, вынимая телефон из кармана брюк. Быстро набирает короткое сообщение отцу и дает себе обещание поставить девчонку на её законное место, сломав не только каблуки, но и её хребет, хотя бы из принципа, потому что не существует ещё чего-то, что не мог бы подчинить своей системе Пак Чимин.
***
Цирк с конями начинается примерно в середине первой недели совместного проживания. Чимин понимает, что напрячься стоило ещё на этапе, когда Йесо с присущим ей покер-фейсом приняла новость о своем добровольно-принудительном переселении. Он-то рассчитывал, что она будет бесноваться, бить кулаками стену, рвать, метать и проклинать родителей, которые буквально продали свою дочь её соулмейту. Но! Йесо с ноги открывает дверь в свою комнату, оставляя черную полосу от ботинка на белом гипсокартоне, и, мать его за ногу, обживается. Заклеивает стены обилием странных фотографий, разбрасывает подушки по всей квартире — даже, сука, на полу туалета валяются! — и вешает свои вещи через одну от чиминовских, нарушая цветовой баланс.
Чимин не знает, что ему первым загуглить: второй шкаф или яд.
Двадцать первый раз за день поправляя ручку красной кружки на кухонной полке, Чимин думает, что яд и второй шкаф — это слишком просто, и решает идти на радикальные меры. Он создает правила проживания в доме, распечатывает внушающую кипу бумаг и гордо вручает её Йесо.
— Это что? — фырчит, брякая кружкой по столешнице, пока Чимин залипает на влажное кофейное пятно под керамическим изделием. Неужели так сложно протянуть руку к ящику, отодвинуть и достать гребаную подставку?
— Правила комфортного сосуществования.
— Твоего? — насмешливо атакует его девушка.
— Нашего, — он щерится довольно, наблюдая, как у неё кривится лицо от отвращения. Йесо только на первый взгляд кажется непробиваемой, а на второй оказывается, что расшатать её нервную систему очень даже легко. Достаточно просто тыкать её носом в их одну на двоих судьбу.
— В жопу правила, — указательным пальцем толкает бумаги обратно к Чимину, а он про себя отмечает, что Мин так часто отправляет всё и всех в жопу, что могла бы уже карту соорудить, чтобы туристы все-таки достигали пункта назначения, потому что пока не очень выходит.
