— Там на последней странице система штрафов, — Чимин поднимается из-за стола, отряхивая невидимые пылинки с черных штанов, потому что сегодня пятница и на нем всё черное. «В цвет твоей души», — очень банально пошутила однажды Йесо, а потом тут же предположила, что возможно, это дань уважения черным пятницам в магазинах. Весело с ней было, только вот не Чимину. Он медленно, наслаждаясь моментом, разворачивается к ней и толкается языком в щеку, готовясь сбросить бомбу. Сразу же было понятно, что сводом правил её не урезонить, а вот мелким шрифтом на последней странице— очень даже.
— Открой же, Йесо-я, — кивает на документ, уголки губ вверх ехидно поднимая.
Маска равнодушия слетает ровно на секунду, обнажая смятение и микро-испуг, она моргает быстро-быстро и перегибается через весь стол, чтобы вытянуть пару листов снизу. Взглядом проходится по буквам, щурится, силясь прочитать последний пункт, где черным по белому: «В случае неповиновения Мин Йесо, Пак Чимин обязуется жениться на ней в течение двух дней».
— В чем прикол? — непонимание отражается на чужом лице.
— Всё просто: в жизнь супружеской пары никто не лезет и не знает, что там за закрытыми дверьми происходит, а там частенько падают с лестниц, сворачивают шеи на своих высоченных шпильках, попадают под колеса машин, падают с балконов, перепив на ужине. Полагаю, мне очень пойдет роль разбитого горем вдовца.
— Мне в пятницу сигануть из окна, а то у тебя крыша же поедет, если во вторник придется черное надеть, — скрипит зубами, сминая бумагу меж ладоней, а Чимин, наконец, чувствует, что это уже не антракт, не заход на второй акт, а конец — цирк сворачивает шатер, запрягает коней и отправляется с гастролями в следующий город.
— Будь так добра, — растягивает губы в улыбке, большим пальцем скользя по девичьей скуле. — Шкаф в твою комнату привезут в понедельник, встреть курьера.
***
Они учатся.
Учатся жить вместе: отмечают свои отношения в службе СОУЛ, назначают дату свадьбы на окончание бакалавриата Йесо, то есть через три с половиной года. Почти не разговаривают друг с другом, но ловко надевают маски в обществе, вынужденно сокращая дистанцию. Чимин даже думает, что, возможно, у неё ещё есть шансы стать нормальной, когда Мин надевает платье в тон его костюма на очередной семейно-деловой прием. Глубокий синий очень идет ей и, слава всем богам, что ткани у портного в этот раз хватило, чтобы прикрыть её попу, грудь и ноги, а потом она поворачивается к нему совершенно голой спиной, и Чимин не дышит. Не знает, то ли ему завыть, что она никогда не искоренит свои замашки нудистки, то ли удариться головой об стену от внезапного желания прикоснуться к коже, пальцами ощупать лопатки, пересчитать ребра, забраться под край бархата и провести под грудью.
Они не спят друг с другом по очевидным причинам: Чимину противно, Йесо противно, она ещё лесбиянка к тому же, а с другими по правилам проживания нельзя. Санузел у них, хоть и большой, но один на двоих, а венерические заболевания передаются разными путями, сколько случаев бывало (странно, что она тогда твой окр не подхватила с ободка унитаза, блять). С другой стороны, Чимин не железный, и вот такого поворота он не предусмотрел.
— Другое платье есть? — сглатывает вязкую слюну, толкая её по пересохшему пищеводу.
— Сегодня вторник, не хочу, чтобы ты опять запер меня тут и отключил мне интернет. Завтра новая серия дорамы выходит, а послезавтра новая глава фанфика. В общем, интернет мне позарез нужен, — объясняет ему Йесо с таким уставшим лицом, будто всё ещё надеется когда-нибудь перестать разговаривать с ним, как с пятилеткой, которому в сотый раз разжевывают почему небо голубое. Он залипает на пухлые губы, насилу отращивая железную броню, и первый — если быть точнее, то почти первый раз в жизни мирится с ситуацией.
Они учатся.
Йесо с переменным успехом учится ставить правильно кружки, подбирать тарелки: под стейки круглые, под рыбу прямоугольные, под пасту глубокие. Чимин учится закрывать глаза на непозволительно короткие домашние шорты — спасибо, что не в университет их надела, — поправляет коврик, чтобы лежал в центре комнаты и ровно между ванной с раковиной. Он даже думает, что, возможно, у неё ещё есть шансы стать нормальной, когда Мин приходит домой после занятий и ставит кроссовки на полку с другими кроссовками, и не путает белое с фиолетовым. Чимин почти испытывает некоторую гордость и мысленно заканчивает первую главу книги о перевоспитании нерадивого соулмейта, когда Йесо внезапно обвивает его шею руками и тычется носом в чувствительное место под ухом.
— Чи-и-и-и-имин-а, — канючит, — хочу называть тебя Чиминни или просто Минни…хотя так вроде зовут мышь какую-то из мультфильма, а я мышей ненавижу, так что будешь Чим-Чим.
