— Уже глаза сломал… — гогочет тихо. — Иди, хоть поздоровайся, — кивает на «Тойоту», пока остальная братва в свои темы углубляется, не замечая нашего отстранения. — А то как тень сидит…
— Кто сидит? — словно под дых врезают, и воздух застревает в горле. Сердце очумело в груди долбится, будто вперёд мысли умчаться мечтает. В теле мерзкая дрожь. И жар в кишках. Невозможный… до тошноты.
— Мелкая твоя, — припечатывает посильнее прямого попадания кулака в лицо. — Мы приехали час назад, она уже тут была.
— Бл*! — плююсь зло, сигарету в зубы. Прикуриваю. Пацаны понятливо замолкают. — А моя жена где? — Переглядываются хмуро. Лось первым решает подать голос:
— По делам. В Питере. Должна вернуться к вечеру, — басит Мэд, разминая шею и буравя сталью глаз.
— Хм, вечеринку стало быть не организовывает? — выпускаю дым в сторону: вопрос с подвохом, ответ не нужен. Уже знаю. Догадываюсь… — Лан, мы не гордые, сами, — чуть молчу, обдумывая дальнейшее. — Значит так, заруливаете в кафе или ресторан. По хрену! Набираете жратвы — много и вкусного! Дорогого кофе — мне! Спиртного — несколько ящиков разного всякого, по степени горения, и ко мне домой… — фраза обрывается, затягиваюсь: — Кстати, а где МЫ живём? — Намекаю на супружескую пару — я и Милена. Парни опять обмениваются взглядами:
— Дом Пастора, — дёргает плечом Эдис. — Там база.
— Отлично, — сухо киваю. — Значит, с покупками заруливаете ко мне, — отдаю распоряжения, с каждым рукой прощаясь. Ребята слаженной группой по тачкам рассаживаются, а я вспоминаю очень важное и жизненно необходимое: — И тёлок красивых. Много, — последнее наставительно. Братаны начинают нестройным рядом ржать.
— Ок, Бес, — Лось остаётся последним. Лезет с объятием. Хлопает по спине тяжёлым «ковшом»: — Круто, что ты с нами.
Прям растрогал…
— Всё-всё, — ненавязчиво толкаю прочь, — погнали, — повелительно дланью машу «валите». Хоть и посматриваю на бледно-зелёный «Ярис», но своих глазами провожаю.
«Бэха» и «Ровер» на главную выезжают, а я продолжаю курить.
Стою. Смотрю. Смолю…
Трясусь, как школьник перед свиданием. И мне это не нравится. Мне вообще не нравится сама мысль, что мелкая рядом.
Я ведь дикий, голодный. Неуправляемый могу быть.
Год. Целый грёбаный год только ей дышал. Лишь мыслями, что мелкая где-то по земле ходит. Дышит, улыбается, смеётся.
Только воспоминанием самых счастливых недель, что рядом с ней провёл — и жил этот год. Возбуждённо ненормальных триста шестьдесят пять ночей. С ней и без неё. В которых она принадлежала ТОЛЬКО МНЕ! Безраздельно. И я с ней делал, что желала моя извращенная фантазия.
Курю, ноги-то не идут.
Смотрю, взглядом прожигая девичью машину, из-за которой теперь сдвинулись ориентиры.
Погода портится, дождь притапливает. Задираю голову, гляжу вверх, проклиная судьбу, что снова меня сталкивает с искушением. Смурность небесного покрова не радует, не воодушевляет — скоро погода будет сильнее разыгрываться.
Сплевываю зло и пинаю себя к той, кого хочу видеть больше всего на свете и наравне с этим — меньше!
Непривычно, сажусь на пассажирское, а не на водительское.
На мелкую не смотрю. Не могу… Ослепну ведь. Один аромат сирень уже голову дурит до сумасшествия. Твою мать!
Я бы поздоровался, да пока глотку спазм держит. Сушит дико. Тело деревенеет, член колом, мозги в кашу…
Арина тоже молчит. Правильно, зачем пустое? Мы и молчать умеем громко.
— Я тебя так и не поздравила, — ровно нарушает тишину Рина.
— Не с чем, — охрипло и чуть прокашлявшись. Не покажу своих чувств. Не имею права! Арина вроде налаживает личную жизнь. Пусть. Буду дохнуть в стороне, но радоваться, что она счастлива.
А самого крупной дрожью колотит. И руки тянутся мелкую в жадные объятия загрести. Похотливым собственническим манером… И исцеловать всю. И слёзы осушить. А они давно на глазах девчонки. Потому и говорит медленно, прерываясь всхлипами.
— Зачем ты так?
— Как, мелкая? — продолжая выливать безразличие. Покурить что ли?
— Я ведь не навязываюсь, — бормочет Рина.
— Да? — вскидываю брови, наконец уперев в неё взгляд. — А что делаешь? — обшариваю милое личико. Без очков, макияжа если есть — минимум.
Девчонка порывисто отворачивается. Больно! Делаю ей больно!
С*!!! Мне больнее!!! Она не представляет… мелкая моя, насколько мне больно! Каждое слово гвоздями в себя же вколачиваю, ни один мимо не проходит. Заслужил, заслуживаю. Гореть и горю в собственном Аду!
— Хватит реветь, — зло бросаю, портсигар выуживая из кармана, — знаешь, терпеть не могу.
Просто кручу в руках. Нужно чем-то жадные пальцы занять.
— Простите, — всхлипывает девчонка, изящно смахивает слезинки. — Вас подвезти?
— Конечно, — пропускаю очередной переход на Вы. — Мои колёса уехали, — еле заставляю себя отодрать голодные глаза от мелкой. — До центра. Там разберусь…
Рина включает зажигание. Движения плавные, ровные, медленные, только меня коротит на том, как она рычаг коробки передач обхватывает длинными, изящными пальцами, держит в ладони и переключает.
Ничего более эротичного не видел.
Бл*!!! Совсем крыша едет.
Ничего! Чуть потерпеть, а потом всё будет. Секс, т*х, е*я.
