Всё! В любом количестве, качестве и продолжительности.
Кое-как отдираю глаза от девичьей ладошки, крепко сжимающей рычаг. Цепляюсь за ту, что руль держит, плавно по запястью скольжу, предплечью… на плечо… изгибы… Грудь колышется. Она крупнее стала.
Фигурка всё такая же худенькая, ключицы острые…
Подбородок, полные губы, нос, глаза, волосы прибраны в высокий хвост.
Она по-прежнему юна, но теперь в ней играет женственность.
— Не смотри так… на меня, — удушливо дышит Рина, отвлекая от беззастенчивого рассмотрения её.
— Как?
Арина отвечает быстрым взглядом. Оба знаем, что она права, но я же не могу в этом откровенно признаться!
— Если ты не хочешь, чтобы я на тебя смотрел, какого х* приехала?
В этом моё оружие. Любую ситуацию могу вывернуть, изогнуть, перестроить под себя.
Рина косится с лёгким укором. Не выдерживает накала — опять на проезжую часть.
— Я всего лишь хотела отблагодарить, — смущённо роняет, аккуратно управляя авто. Плавно перестраивается в рядах, сворачивая на главную дорогу к центру города.
— Боюсь представить, как! — от своего нахальства самому хреново. Кого больше подзадориваю? Но посмотрев на мелкую, про себя улыбаюсь. Ни черта не изменилось. Девчонка в миг вспыхивает. Жилка на шее пульсирует быстрее. Грудь ходуном.
То, что ошибку совершаю, понимаю чуть позже — когда не могу остановиться, и голодным взглядом ползу ниже. Устремляюсь вниз. Слежу жадно за тем, как дрожат руки у Арины, как задом ёрзает по сидению… Как заминается юбка на развилке ног, а переключение передач и выжимание педалей, вынуждает играть мышцами ляжек, оголяя их всё сильнее.
— Ты меня провоцируешь? — глотку раздирает так, будто стекла нажрался. Голос хриплый, низкий, аж по ушам режет. На самом деле не собирался говорить. Но видимо, мозг, тело и язык — сами по себе. Мозг отказывает, член стоит давно, прочно и несгибаемо, а рот…
— Нет! — совсем робеет Рина, в тоне проскальзывают слезливые нотки.
— Тогда на х* к зеку после отсидки прикатила полуголой?
— Ты не зек!
— Это всё, что тебя зацепило во фразе? — Знаю, как бить и давить на больное.
Мелкая от обиды поджимает губы. Часто-часто моргает, сражаясь с очередным приступом слёз.
— Ненавижу тебя! — чётко и зло.
— Мне по х*!
— Ненавижу!!!
Рад, что смог вывести её на эмоции. Пусть такие. Даже лучше, что полны ярости и ненависти. Мне так тоже будет легче…
— Да и я не шибко влюблён, мелкая. У меня жена есть. А ты своими детскими порывами все планы к чертям собачьим рвёшь!
— Прости!!! — орёт девчонка. — Прости! Прости… — захлебывается, а у меня говорить нет сил. Переполнен таким водоворотом чувств, что сейчас матом тоже орать будут. А Я НЕ выхожу из себя. Это НЕ МОЁ.
Я Бес! Я умею справляться с чувствами, какими бы они раздрайвовыми ни были.
Бес!
БЕС!!!
Дождь лупит по лобовому, дворники методично смазывают поток, но видимость всё равно плохая. Рина упрямо едет. Решительный взгляд в лобовое.
— Я не напрашиваюсь тебе в подруги. В друзья. Тем более в любовницы, уже поняла, что не утихомирить мне твоего Беса. Но я… — дрожат опять губы, — просто хотела поговорить. Расставить точки над «i». Но если не желаешь, то больше не увидишь. Клянусь! — Выдаёт мужественно, только руль судорожно стискивая, и ни разу на меня не глянув.
Нервишки сдают, но это осознаю только после фразы: «Здесь нельзя курить!». Я оказывается уже и сигарету прикуриваю, хотя знаю, как девчонка не любит дым.
— Тогда тормози, — спокойно и ровно, — я выйду.
Не вызов, не проверка на вшивость — банальная необходимость. Прежде всего для меня. Я готов сбежать, позорно поджав хвост, потому что люблю эту малолетку больше всего на свете! Меня покоряет каждое её слово, жест и попытка быть сильнее, чем грёбаные обстоятельства!!!
Она меня ошеломила и захватила в плен ещё год назад. Бесповоротно, безнадежно… и пока у меня есть шанс уйти без потерь для собственного достоинства, я обязан сбежать! Иначе крах. Иначе признаюсь! Иначе сломаюсь! А что страшнее, сломаю Арину. А я слишком сильно её люблю, чтобы так эгоистично уничтожать будущее такой божественно прекрасной девочки.
Глубоко втягиваю дым.
Бес не для ангела!
И она жмёт по тормозам. Виляет на обочину к тротуару. По капоту зло тарабанят крупные, тяжёлые капли.
— Мы поговорим, — затяжка. — Потом. Мне нужно время, я тебя сам найду.
— Лишнее… — Арина стискивает руль, смотря в лобовое, но в никуда.
Покидаю машину, даже не попрощавшись — в горле, словно кость застревает.
Ухожу в серость, сырость пустоты города с мокреющей сигаретой в зубах, яростно шагая по тротуару и проклиная суку-жизнь за то, что дала вкусить счастья. Короткого, яркого и такого сладкого. Не заслуживал я его! Но, б*, урвал глоток, и теперь до конца жизни буду вспоминать юное создание, сумевшие показать силу желания, прощения и любви!..
Арина
Никогда не думала, что бывает ТАК больно.
После смерти деда собирала себя по кусочкам. Мне было мучительно и одиноко. А Дима… он меня размозжил в одну секунду.
Жалил правдой. Давил взглядом. Он ожесточился. В этом сама виновата. Из-за меня он пошел против своих! Из-за меня отсидел!
