— Светусь, очень нужно, — приобнимает, голос понижает настолько, что не слышу даже шёпота, но судя по лицу дородный медсестры, аргументы веские. Тётка смягчается.
— Ладно, только недолго и тихо, — добавляет значимо. — Как тень, — это нам с Ариной и пальчиком пригрозив.
— Угу, — рьяно кивает Аря, а медсестра с места не отходит. Меня взглядом гипнотизирует. Несколько секунд соображаю, какого хрена ей нужно — бабло, улыбка, по заднице, — а когда догоняю, рапортую:
— Так точно, товарищ Светлана Леонидовна!
— Юморист? — подбочениваясь, сощуривает тёмные глаза тётка.
— Да как можно? — продолжаю паясничать.
Юлька дурашливо шикает. Тётка расслабляется — дружески фыркает, Арина молча сотрясается, а потом вроде хрюкает, чем вызывает всеобщее удивление. Даже забываю про тётку и шутки. Рина краснеет. Ладони ко рту прикладывает. Глазищи огромные, как блюдца.
— Да ты лучше прохрюкайся, — от чистого сердца и по-доброму советую, — а то поползёшь тенью к деду, хрюкнешь по дороге, где не велено и пиши пропало наше тайное задание.
Тётки ржут, Арина порывисто отворачивается. Смех застревает в горле. Бл*, обиделась что ли? Ступаю к девчонке, ещё толком не понимая, что собираюсь сделать. Попросить прощения или попытаться как-то съехать с идиотской шутки. Плеча касаюсь:
— Арь, — она дёргается, мол, отстань.
Твою мать! Обиделась.
— Прости… — слова застревают, когда по трясущемуся мелкому телу понимаю, что она беззвучно хохочет.
— Бл*, мелкая, — оттаивает душа и блаженное тепло по венам несётся. Пользуясь тем, что высше и больше, почти придавливаю Арину ручищей, водрузив на плечи, и к себе притягиваю: — Накажу, — шепотом на ухо и не позволяю выбраться из моего хвата.
Только когда смех тёток умолкает, вновь озаряет — забываюсь. Бабы на нас смотрят задумчиво. Юлька с затаённой обидой, тётка с лёгким недоумением.
Подталкиваю Арину к выходу в больницу:
— Топай, Свинка.
— Дядя Дима, — насупливается Рина.
— Дядя-дядя, — ворчу. — Не накручивай, — это Юле, проходя мимо. — Ты же понимаешь, что она мелкая…
Ильина выдавливает циничную улыбку:
— Главное, чтобы ты это понимал, — с виду безобидная колючка, но с подтекстом.
Бабы! У них какая-то невообразимая чуйка на соперниц. Хотя, какая из Арины соперница? Тем более для Юли?
Хрень полная.
С другой стороны…
Так, стоп!!! Об этом лучше не думать.
Кивком пропускаю бывшую вперёд.
По этажам и корпусам следуем за Юлей. А когда оказываемся на знакомом этаже, Арина обгоняет — в палату к деду врывается первой. Но врывается в присущей ей мягкой и тихой манере — благоразумно, без криков, бесшумно к койке подходит.
На этом меня накрывает. Никогда в жизни не видел такого искреннего жеста. Она ладонь деда в свои берёт и целует.
Аж не по себе становится — глаза отвожу. Слишком это… Личное какое-то. Такое, что за душу берёт, а рывком выворачивает.
— Риночка? — сонно и неверуяще протягивает Коган. Дрожащей рукой к внучке тянется, а мелкая нежно перехватывает и поочередно целует. Ласково. С любовью… И чистотой… Не пошлый грязный жест, а просто порыв — от всего сердца и искренним чувством.
— Ариночка! — старческий голос надламывается, мелкая ныряет в его объятия.
— Деда! — всхлипывает девчонка, а я, как неприкаянный, топчусь на пороге. Чтобы уж совсем глупо не выглядеть, подпираю плечом стену, глазами по палате вожу, страшась утонуть в истинных эмоциях любящей семьи. Не вслушиваюсь в шёпот, не разглядываю, но становлюсь свидетелем чего-то нежного! Это странно! Дико. Не привык я к таким чувствам. И проявлениям. Они меня пугают. Смущают. Делают беззащитным. Оголяют перед жестоким миром. И это плохо… Неправильно.
Непроизвольно взгляд всё же перетекает на Рину и Исмаила Иосифовича. Он крепко обнимает внучку, рыдающую на его груди, а на морщинистых губах играет улыбка:
— Спасибо, — шепчет беззвучно.
Бл*! Мне от дерьма не отмыться. Ни один белый жест не заглушит чёрного. Даже немного до светлости не размажет. Чёрный — самый сильный цвет. Он подавляет любой другой…
Бес
К вечеру готовлюсь основательно. Уже понимаю, что каждая последующая вылазка даётся всё тяжелее и тяжелее. Кататься в соседний район к Дали… накладно по времени. Поэтому, вернувшись с очередного рабочего дня, перекусив скромно пельменями, уже за чашечкой шикарного кофе озаряет. ТАТУ!!!
— Ну что, — уставляюсь хитрым взглядом на Рину, мнущуюся по другую сторону от меня. — Готова к работе? — грею руки о чашку.
Девчонка чуть глотком своего напитка не давится.
— К-какой?
Нужно отдать должное, мелкая за эти дни ни разу не просилась к рыжему. Наверное, поэтому я отошёл от ревнивых припадков и отбросил на хрен все заготовленные отказы на тот случай, если девчонка попытается на меня давить и жалобить.
— Попробуешь сегодня на мне свои умения тату-мастера.
— Ой, нет, — мотает испуганно головой Рина.
Моя улыбка и благой настрой стремительно летят в пропасть негодования.
