По улицам ночного города все еще просматривались редкие прохожие. Я наблюдала за тем, как падает снег, как проезжают мимо автомобили, как сменяются теперь отовсюду горящие вывески. Коннор вел машину в тишине, и это мне нравилось. С заднего сиденья некоторое время доносился бубнеж, однако вскоре мужчина затих под давлением дремоты. Должна была признаться, что мои веки тоже наливались тяжестью. Я время от времени шмыгала носом и старалась сосредоточиться на происходящем за окном в попытке не уснуть под мерный гул двигателя автомобиля. Голубой диод Коннора был единственным источником света внутри. Я не видела его глаз, но могла представить, с какой точностью те анализируют процесс на дороге. Не видела тонкой пряди, свисающей с другой стороны головы, но инстинктивно ощущала жесткость волос на пальцах. Даже поглощенный дорогой, Коннор вызывал во мне чувство восхищения и трепета, которые всплывают обычно при его прикосновении к горячей коже. Его профиль резко очерчивали светящиеся яркие вывески мимо проплывающих бутиков, очертания ресниц вздрагивали от каждого движения механических глаз. «Какой же ты прекрасный», вторило в голове теплое чувство, источником которого было сердце.
Глаза начинали слипаться, когда я решила перевести взор с чарующего затемненного облика андроида на бегущие за окном улицы. Здание мэрии было оставлено позади, но даже секундного взора хватило, чтобы снова попробовать на вкус фальшивость воцарившегося в городе мира. К стенам высокого красного здания были уложены плакаты из деревянных досок и написанных на них черными буквами фраз недружелюбного содержания. Мне удалось прочитать только одно с такого далекого расстояния, но и этого хватило, чтобы догадаться о надписях на остальных:
«Детройт – город ЛЮДЕЙ!!!»
Самопроизвольно нахмурившись, я сложила руки на груди и уставилась на дорогу. Как бы человечество не старалось сжиться с новым положением дел, все же в этой стране присутствовали те, кого это не устраивало. «Живым» повезло, что теперь их неприкосновенность была узаконенной. Конечно, и раньше андроиды могли рассчитывать на малую защиту со стороны представителей закона, однако в больше степени такая защита была основана на «повредил чужое имущество ‒ плати». Но сейчас андроиды и вправду могли положиться на суд, защиту и право. Правительство не было готово к таким изменениям, но все же в каждом полицейском участке был создан отдел по делам правонарушений как в сторону, так и со стороны машин. Коннор, Хэнк и еще несколько андроидов из департамента составили штат нового отделения. Андерсон даже сам вызвался этим заниматься, чем вызвал небывалое удивление Фаулера, Хопкинса и многих других в участке. Чье угодно, но не мое, Коннора или Рида. Разве что мы воспринимали это положительно, в то время, как Гэвин ‒ с усмешкой и укоризной.
Вскоре автомобиль заехал на бордюр у дома Хэнка. Впереди предстояло веселье – разбудить лейтенанта, что во время сна был взрывной гранатой недовольства и негодования, а так же спровадить его к постели. Это не первая наша с андроидом совместная «операция по спасению» нуждающихся в лице Андерсона, но каждый такой раз заставлял нас все больше и больше испытывать обреченность. Я перестала подтрунивать над офицером, пытаясь выставить его слабеньким относительно моей печени, так как после второго такого пари получила выговор от андроида. Было даже забавно и странно – ощущать себя нашкодившим щенком рядом с пытающимся отчитать Коннором. Хотя мне и не обязательно было слышать его лекции относительно моей бессовестности. Хэнк и впрямь был не молод, а мои целенаправленные выпады в сторону его алкогольной стойкости усугубляли его и без того нездоровое состояние. К тому же, мужчина с каждым разом терял цепкую хватку в алкогольной битве – его лимит становился меньше, сон наступал все раньше.
Пробудить Андерсона оказалось гораздо легче, чем прежде. Напротив: мужчина даже сам встал (едва не грохнувшись обратно), кое-как выудил ключи от дома и побрел к дверям. Мы-то дураками не были. И Коннором, и мной было усвоено, что подобное поведение ничего хорошего не гарантирует. Сейчас мужчина отделается от двух зануд-приставал и после, стоит нам откатить машину к своему дому, вызовет такси в желании продолжить нагнетать депрессивное состояние в стенах какого-нибудь бара. Его нельзя было осуждать… выигранная война угнетенным народом не могло залатать дырку в сердце, которую мужчина старательно заливал пойлом. И потому мы следовали за лейтенантом в дом, чтобы наверняка проследить за его успокоением.
