Вопрос не на миллион, а на триллион. Он мучал меня с самого погружения в автобусные мысленные дебри, и сейчас, выдернутый из запрятанных сознательных закромов, вновь ввергнул меня в пучину размышлений о будущем. Устало вздохнув, я оперлась локтем о стол и уложила подбородок на ладонь. Допитый бокал отражался в моих зеленых глазах. На мгновение он мне напомнил о том бокале с красным, рубиновым вином, в котором отражались руки андроида в сером пиджаке. Тогда останавливаемая солдатом внутри, я всячески старалась спрятать свой взгляд. Впереди было будущее – хоть и построенное на иллюзиях – и какая-никакая уверенность. Сейчас не было ничего. Только дом.
– Не знаю… – после недолгой паузы потерянно произнесла я. Мне даже не нужно было отнимать взгляд от прозрачной поверхности бокала, чтобы знать, сколько пар глаз на меня смотрят. – Я всю жизнь посвятила убийству людей. С таким послужным списком вряд ли получиться занять себя чем-то дельным.
– Должны же быть какие-то варианты, – озабоченно отозвался скрипучий голос.
Да. Варианты были. Как минимум три. В дни, проведенные в Рокфорде, я не сидела без дела. Пришлось поднять свои былые связи и оставшиеся контакты, чтобы прощелкать несколько мест. Ранее знавшие меня как бесчувственного солдата люди удивлялись моему виду, однако отказывать в помощи не стали. И теперь мне приходится сидеть в неизвестности в ожидании звонка или любой другой весточки с самых верхушек мира.
– Есть несколько, – туманно пролепетала я. – Но пока ничего о них неизвестно, так что я буду молчать.
Хэнк выжидающе повернулся к Коннору. Тот был в таком же недоумении, и потому только пожал плечами:
– Я ничего об этом не знаю.
– Задолбали вы со своими секретами и тайнами. Не компания, а психи.
– Что-то мне подсказывает, что именно такой компании вы и рады, Хэнк, – язвительно намекнула я на нестабильность самого старика.
– Конечно! Все лучше, чем с тухлым говном возиться.
Чего-чего, а Андерсон за словом в карман не полезет. Парочку раз хихикнув, чем вызвала одобрительный кивок головы лейтенанта, я выпрямилась. Сумерки давно сошли с улиц города, окутав мир в темноту наступающей ночи. Декабрь на удивление выдался не таким снежным, как прошедший месяц. Кожа до сих пор помнила морозные ветры мрачных, немноголюдных переулков, по которым мне приходилось пробиваться к дому Андерсона и блокпосту Маркуса. Тогда я ждала смерти, как старого друга, но сейчас сижу в тепле, в собственном доме, в окружении друзей. Именно друзей.
Улыбнувшись этой мысли, я пропускала мимо ушей разговор Коннора и Хэнка. В их словах проскакивали фразы об образовании и чем-то еще, но это было так далеко от моих раздумий. Одиночество съедало меня день за днем, и особенно остро оно ощущалось в последние мои дни, как представителя подразделения. Только сейчас я начинала понимать, как сильно хотела жить: преодолевала страшные условия и стресс, перебегала прямо перед носом женщины с косой, боролась с теми, кто был в разы сильнее. Интересно, Крейг вернулся обратно в ряды бойцов?..
– По-моему, она отключилась, – Хэнк смотрел на витающую в раздумьях девушку, сидящую напротив. Ее взгляд благоговейно изучал пустой, с красными каплями по внутренней части стекла, бокал. Тяжелые волосы спускались вниз за спиной, обнажая тонкую, но короткую шею. – Толкни ее.
Коннор испуганно посмотрел на Хэнка, словно бы тот только что предложил сделать что-то неприличное и противозаконное. Может, дружок и девиантнулся, подумалось старику с седыми волосами, но до полноценно ощущающего себя живым создания ему еще было далеко. Настолько близко он воспринимал любое нетактичное посягательство, пусть даже словесное, на другого человека. Не говоря уже о его вечно свежем виде и идеальной осанке, которая иногда бесила старика с его хондрозом и бесконечными синяками под глазами.
– Расслабься, я шучу, – с усмешкой Хэнк постарался успокоить недоуменного андроида. – Анна, черт тебя возьми!
Гойл встрепенулась, едва не сшибив бокал левой рукой. Она встряхнула головой, заставив темные волосы зашуршать по полосатой, просторной рубашке.
– Я что-то пропустила?
– Коннор тут предложил мысль. О переобучении. Будь добра, покинь нирвану и снизойди к нам на землю.
– Вообще-то, я думала об этом. Был вариант выучиться на военного психиатра, благо финансы позволяют. Но я уже вышла из студенческого возраста.
– Ты будешь жить пару сотен лет, о каком возрасте ты говоришь? – чертыхнулся Хэнк. Дал бы ему кто-нибудь пару веков, он бы наверняка не стал сидеть на стуле в объятиях четырех стен.
– Отстаньте от меня, мне просто лень. Не хочу снова сидеть на лекциях, хватит с меня этого.
Раздраженный голос Гойл прервал все желания разговаривать об обучении, как о возможном варианте. Коннор бросил на Хэнка задумчивый взгляд, словно бы ища в нем поддержку относительно дальнейших действий. Но Андерсон лишь понимающе кивнул головой, не став возражать. В конце концов, это была ее жизнь. И каждый в праве распоряжаться ею так, как хочет.
