Молчание нарастало в своем безмолвном шуме, словно бы приближающийся водопадный поток. В очередную такую секунду я пожалела о своем порывистом предложении. Коннор и так был потерян, смущен, напуган. Ему предстояло вклиниться в совершенно новую для него систему, освоить этот мир не со дна рабского подчинения людям, а с высоты равноправного создания. И тут еще я со своими эгоистичными желаниями и просьбами.
Нащупав в голове тормоз, я с тоской в сердце осадила свой пыл. Но произошедшее в следующую секунду вновь зажег огонь трепета и восторга.
Андроид дружелюбно посмотрел в мою сторону, наклонился и… обнял меня. Спрятал свое лицо за моим плечом, сцепив руки за спиной. Некоторое время я в замешательстве не шевелилась, но после того, как тело подало наглый сигнал мозгу о непотребстве такого поведения, пока Коннор так близко, тот тут же встрепенул все рефлексы, и я благодарственно обняла мужчину в ответ. Было приятно ощущать тепло его щеки сквозь рубашку. Еще приятнее было касаться щекой его жестких, идеально уложенных темных волос. Это был совершенный момент. Даже еще совершенней, чем недавнишний порывистый поцелуй.
Растворяясь в этих руках, я как в тумане отметила блеск желтого цвета. Его диод, едва пробиваясь через копну моих волос, отражался от гладкой поверхности стеклянного имитированного камина. Мне не нравился этот цвет. Мне вообще не нравился его диод.
Отстранившись и заставив отлипнуть от себя андроида, я аккуратно дотронулась до диода под затуманенный взгляд темных глаз. Мышцы давно не выполняли любые желания и сигналы мозга на той молниеносной скорости, что ранее была у солдата внутри. Но все же пальцы чесались вырвать этот треклятый круг, мигающий желтым. Я понимала, почему диоды были установлены андроидам: удобно наблюдать за состоянием психической работы роботов, пока те исполняют работу, порой, не самую положительную. Даже страшно подумать, что ощущали девианты, вынужденные волочить свою жизнь в стенах борделей… однако теперь большинство андроидов избавлялись от этой мерзкой вещи. Коннор почему-то этого не делал, хоть прошло уже не меньше двух недель.
– Почему ты его еще не убрал?
Туман в карих глазах сменился холодностью. Он мягко убрал мою руку, заставив человеческую кожу покрыться мурашками.
– Не хочу забывать о том, кто я есть на самом деле.
– И кто же ты на самом деле?
Мой тон был слишком саркастичным, и Коннор это уловил. Он сощурился, раздумывая, а стоит ли меня посвящать в такие подробности его чертогов новоиспеченного «живого» разума.
– Я – машина.
– Нет, Коннор, ты не машина, – встав на ноги, я обошла диван. Дел оставалось не мало, в особенности на кухне. Хэнк Андерсон был приглашен на ужин, настолько мне не хотелось оставаться в этом доме одной. – Ты болван.
– Почему? – андроид повернулся, все еще сидя на диване. Его рубашка местами покрылась характерными складочками. – Разве плохо, что я осознаю, кто есть на самом деле?
Он смотрел на меня таким недоуменным, но щенячьим взглядом, что я почувствовала себя самой большой мразью на свете. Он был прав. Не было ничего плохого в том, чтобы знать, кто ты есть на самом деле. Кем бы ты не стал в будущем или настоящем, твою истинную сущность это уже никогда не изменит. Он был андроидом. Я – убийцей.
– Нет, ничего плохого. Извини… я, как и ты, не знаю, что со всем этим делать.
Вечер близился к своему пику. Мне все же удалось соорудить нечто вроде французских спагетти. Разговаривать с андроидом уже не было так страшно, даже больше – я охотно консультировала его, что и куда поставить. В какой-то момент я застала его, стоящего в коридоре спиной. И только когда Коннор озадаченно повернулся в мою сторону, отметила в его руках стойку для катаны. В голове больно кольнуло. Самые отдаленные участки мозга подкидывали воспоминания о блестящем лезвии, стремительно скрывающимся в пучинах речной воды; о лезвии, которое невесомо парило рядом с шеей еще враждебного Коннора в заброшенном доме; о лезвии, которое блестело сквозь стеклянный ящик в утонченных руках Эмильды Рейн – руководителя подразделения. Выкидывать стойку было чем-то неправильным, и потому она стояла на тумбе в коридоре – пустая и темная.
Андерсон пришел с последними лучами заката. Ему не требовалась машина, даже не требовалось одеваться как-то по-светски, ведь он жил всего в нескольких сотен метрах. И потому я не удивилась, обнаружив на пороге старика без куртки – даже если бы он пришел в тапочках, пробираясь сквозь снег, мне бы не показалось это странным. Светлая рубашка в полосатых цветастых разводах совершенно не сочеталась с его уже давно не молодым лицом и сединой, но я все еще помнила четыре золотых правила «клуба анонимных идиотов», так что не стала ничего говорить на эту тему.
Лейтенант прохаживал по дому, пока я накрывала на стол. Коннор о чем-то учтиво говорил с мужчиной, но, кажется, тому было явно не до полицейских дел. Появление его в кухне было эпичным. Мужчина самодовольно хлопнул себя по груди, произнеся нечто вроде «Какие мы с вами молодцы».
