‒ Элайджа Камски, ‒ женщина не произнесла, а процедила имя сквозь зубы.
Все сигналы в голове как по команде заставили меня отложить катану обратно в футляр и начать собираться. Фамилия в голове мигала красным светом, силуэт самодовольного мужчины, что вкладывал оружие в мою руку и шептал Коннору просьбу «выстрелить», всплывал в сознании так резко, что вызывало тошноту. Эмильда смотрела на то, как черная сумка возвращается в мои руки, как застегиваются пуговицы плаща торопящимися пальцами. Мне было абсолютно наплевать, почему вдруг подразделение выполняет заказ самого Камски, еще больше мне было наплевать какую выгоду с этого имела бы я. Решение выйти из машины было принято окончательно и бесповоротно. Однако Эмильда не была с этим согласна. Первый нажала что-то на маленьком пульте управления, встроенного в подлокотник, и двери с характерным щелчком заблокировались. В который раз за этот час я пожалела о соглашении на встречу.
‒ Выпустите меня отсюда! ‒ едва ли не криком потребовала взбудораженная я.
‒ Я понимаю, у тебя не самые приятные ассоциации с этим именем. В конце концов, мы сами их взращивали, ‒ Рейн в успокаивающем жесте выставила руку вперед. ‒ Но я вынуждена тебя просить выслушать меня.
‒ Чего выслушивать? С какого черта вы вообще с ним связались?!
Эмильда вновь поддалась вперед. В этот раз глаза не блестели металлом, они блестели уверенностью и имитированным сочувствием. Но меня было не остановить. Камски не просто вызывал во мне отвращение из-за своих дурацких экспериментов и былых солдатских установок, он вызывал страх и ненависть за свою успешную попытку выдавить из меня последние остатки бойца. В ушах стоял ветер, в легких мертвым грузом скапливалась кровь, когда ноги несли меня по заснеженным морозным лесам. Конечно, были и другие ассоциации. Переплетение человеческого и механического тел в душном подвале до сих пор отзывались снопами искр в сердечной мышце, даже не смотря на то, как близко я и Коннор были прошлой ночью. Тогда андроид спас мне жизнь. В очередной раз.
‒ Мистер Камски терроризировал наши линии несколько недель. К тому же, он предложил не малую сумму. В условиях нынешней нестабильности государства мы вынуждены усиленно работать над пополнением ряда бойцов, однако финансы правительства не резиновые. Ты же сама знаешь, основная наша поддержка ‒ это частные заказы. Даже мы можем нарушить принципы ради одного миллиона долларов.
‒ Вы шутите? ‒ озвученная фраза на мгновение заставила отбросить мысли о безрассудности просьбы Эмильды. ‒ Миллион долларов за два дня?!
‒ Это было его добровольное решение, ‒ Рейн позволила себе расслабиться. Она явно была довольна, что смогла переключить мое внимание с личности заказчика на сумму.
‒ Не верю, что вы решили работать с этим человеком только из-за того, что он оборвал вам телефоны и предложил столько ноликов.
Я и вправду не верила. И мои опасения подтвердились ухмылкой руководителя. Да, да, Эмильда. Я все еще проницательна, как и вчера. Женщина уложила футляр с катаной мне на колени, подняла крышку подлокотника и вытащила маленькую черную коробочку. В таких коробках поставляли блоки-наушники, и память меня не подвела. Рейн ловко извлекла тонкими пальцами «пианиста» гарнитуру и поднесла ее к окну. Самый обычный аксессуар военного назначения, только миниатюрней.
‒ Он записывает все, что происходит в радиусе километра на протяжении семидесяти двух часов. Тонкие стены и белый шум* ему нипочем, ‒ Рейн медленно рассматривала мелкую гарнитуру завороженным взглядом. Только сейчас под этим пристальным взглядом я поняла чего не хватает на привычном блок-наушнике: самого блока. ‒ Очень просто устанавливается в ухо, совершенно незаметен.
Мы рассматривали наушник в молчаливой тишине. Звуки улиц оставались для нас недоступны, но появляющиеся на стекле капли говорили о том, что за окном начинались осадки. Мокрый снег с дождем самое неприятное, что могло произойти в такую погоду.
‒ Хотите узнать о нем больше? ‒ почти шепотом произнесла я.
‒ Лишняя информация никогда не помешает.
Эмильда убрала наушник в коробку. Сама же коробка осталась в ее руках. Что-то подсказывало, что вскоре она постарается попасть в мою сумку.
‒ Вы так просто согласились на сделку. Он же знает, как мы к нему относимся. Не боитесь, что что-то заподозрит?
Я вспомнила серые глаза, что всегда были окутаны в дурманящем тумане. Камски даже улыбался, как накурившийся травки школьник, однако это впечатление было обманчивым. Мужчина наверняка видел этот мир насквозь, и всего его действия говорили об опасности данного человека.
‒ Формально мы не будем с ним сотрудничать, ‒ Эмильда приподняла брови, отметив мое замешательство. ‒ Ты больше не состоишь в штабе.
‒ Вы можете попросить кого-то другого. Я точно не собираюсь с ним контактировать.
