Покидать администрацию было неприятно. Ноги больше не торопили меня по тротуару, девушка на регистрационной стойке не вызывала интереса. Перкинс дал ясно понять, что рассчитывать на более или менее мирную работу не придется. Мест было много, но для меня они находились исключительно в силовой структуре. Вести отряд таких же подневольных убийц вперед, расшибать чужие головы и уничтожать жизни. С таким же успехом я могла бы лечь на стальной стол подразделения, единственным отличием было бы только отсутствие чувств к машине в моем новом доме. На деле руки бы так же плескались в красной или голубой крови, уничтожая израненную душу окончательно.
Картонный стакан с кофе уже успел остыть. Стоя перед кофейным аппаратом с разочарованным видом, я точно так же, как тот парень, постукивала по холодному металлическому корпусу. Волосы, убранные за уши, местами распушились из-за торопливости, край рубашки выбился из-за пояса красных укороченных брюк. Автомат уже давно наполнил стакан напитком, но я все так же стояла перед аппаратом и не могла заставить себя протянуть руку. Снующие вокруг официально разодетые люди не смотрели в мою сторону, каждый был погружен в суматоху дел и проблем перед возведением нового федерального отдела. Хэнк верно подметил в участке. Федералы никогда не тратят время. Это был своеобразный отличительный знак агентов ФБР, как у бойцов их страсть и любовь к катане. Мир для них был маленьким и незначительным, а люди его населяющие ‒ еще меньше. Перед ними всегда стояла четко поставленная задача, они и вправду были похоже на машин. Многих ждали дома жены и мужья, дети, престарелые родители. Перкинса наверняка дома ждал пес. Это единственное существо, которое смогло бы выдержать столь холодного человека.
Улицы менялись так быстро, что я не заметила, как забрела в парк. Ноги вымокли от ледяных ручьев, края брюк покрылись темными влажными пятнами. Мимо проходящие люди и андроиды не обращали на это внимание. Девианты не нуждались в увеличенном тепле при такой температуре, и потому машины спокойно перемещались по улицам в толстовках, рубашках, пиджаках. Бредущая молодая девушка в лакированных туфлях по мокрым дорожкам парка ни у кого не вызывала удивление. Были «живые», что с легкостью находили во мне бьющееся сердце и красную кровь. Андроиды отличались повышенной внимательностью, и потому единственная выдающая человека мелочь уходила от внимания людей, но не от внимания машин: это стакан остывшего кофе. Андроиды ведь кофе не употребляют…
Остановившись на другом конце парка, ведущем на квартальную дорогу, я отрешенно осмотрела свои ноги. Кожа протестующе сигналила о неприятном чувстве влаги, черт дернул меня бездумно шагать по улицам в поднадоевшем за последний месяц самокопании! Заболеть человеку подобного уровня было сложно, но возможно. Стойкие клетки могли в любой момент воспалиться, но ведь они были живыми, и потому организм не мог заменить их на другие, новые. Однако у меня был сильный иммунитет. Спасибо тем долгим часам проведения в холодной камере подразделения, нацеленной на увеличение зоны температурного комфорта.
Нащупав неприятную мысль, я нахмурилась еще сильнее. Организация подарила так много организму, но забрала абсолютно все у души. И самое паршивое было то, что решение вступить было добровольным. Никого и не обвинишь в испорченной жизни и покалеченном рассудке, только себя.
В кармане бежевого плаща раздался писк. Очухавшись от раздумий, я вылила практически нетронутый кофе в образовавшуюся на тротуаре лужу и выкинула бесполезный предмет в урну. Телефон настойчиво продолжал оповещать о сообщении, и когда пальцы наконец открыли его ‒ я едва не осела на пол.
«Мы рядом.»
Голос Эмильды Рейн словно в тумане зашептал в голове. Затуманенное опьяняющими ночными прикосновениями Коннора и очередным разочарованием относительно работы сознание напрочь выкинуло из памяти запланированную встречу. Я почувствовала, как внутри образуется животный страх. Подразделение ранее воспринималось мной, как нечто святое, неприкосновенное, то, за что я готова была отдать жизнь не раздумывая. Теперь это был еще один хищник на пути к далеко не долгожданной свободе.
Стоя у дороги, как вкопанная, я нетерпеливо мотала головой из стороны в сторону. Сумка сбросила килограмм после того, как все копии документов последних семи лет были переданы на стол Перкинсу. Давать положительный ответ сразу я не стала, но «удочку» все же закинула. Федералы были щепетильными людьми. Даже если ты десять лет проработал в личной охране президента, тебя так просто в штаб не возьмут. Сканированию подлежит не только опыт работы, но и почти все древо семьи. К счастью, криминального в нем ничего не было. Если только федералы не станут проверять далекие времена рабовладельчества.
