— Она когда-нибудь пыталась уйти от него?
Я киваю, упираясь подбородком в руку, лежащую у него на груди.
— В колледже, до того, как всё стало еще хуже. Когда они расставались, с ней случались вещи, о которых я не имею права рассказывать. И это пугало её, она боялась быть одна гораздо больше, чем быть с тем, кто вселял в неё страх. Думаю, она возвращалась обратно, потому что чувствовала себя в большей безопасности с тем, кто не заботится о ней, чем в одиночестве.
— Он причиняет ей боль?
— Эмоционально — да. Физически? Не уверена. Я никогда не замечала синяков, но ты же видел, какой он. Я пытаюсь поговорить с ней об этом, но она очень злится, когда я это делаю. В прошлый раз она не разговаривала со мной почти месяц.
— Понятно. Ты вновь предложишь ей переехать к тебе, Ари. Продолжай делать это, пока она не согласится. Пришло время помочь ей выбраться из этого дерьма. Ты можешь оказать на неё влияние, чтобы заставить её понять, чего она заслуживает, после того как вручишь ей ключи от своего дома.
Я моргаю, глядя на него.
— Я что-то пропустила?
— Ты сидела в моей машине, когда я сказал тебе, что мы одно целое до самого конца.
Порыв воздуха вырывается из меня. Он действительно имел в виду то, что я думала.
— Прошло только два месяца!
— Ты собираешься изменить своё мнение по поводу наших отношений спустя два месяца?
Я фыркаю.
— Маловероятно.
— Тогда, Ари, затащи свою подругу к себе в дом. Скажи ей всё, что угодно, но с завтрашнего дня мы начинаем работать над тем, чтобы увести её подальше от этого парня. Главное, чтобы она была в безопасности.
— Хорошо, Торн.
Я снова устраиваюсь рядом с ним.
— Одним выстрелом двух зайцев, детка. Она в безопасности, и мне будет намного легче, когда я смогу убедиться, что ты не будешь беспокоиться о продаже своего дома, когда переедешь ко мне.
Я широко распахиваю свои глаза, смотря в телевизор, и пытаюсь понять, не согласилась ли я только что переехать к своему парню?
***
Сон в эту ночь дался мне нелегко, но, в конце концов, мне удалось задремать примерно за час до звонка будильника. Пошатываясь, я встаю с кровати, выключаю будильник и иду в ванную. Снимаю халат с крючка на двери и по пути в ванную прикрываю своё обнаженное тело. Просто чудо, что мне удалось встать с кровати, когда Торн выглядит так прекрасно, когда простынь едва прикрывает его обнажённое тело.
Уладив все дела, я умываюсь и чищу зубы. Я улыбаюсь своему отражению, когда слышу, как будильник звонит снова, а Торн ворчит, говоря о том, что есть более прекрасные способы пробуждения. Через минуту он входит в ванную. Я поворачиваюсь, облокачиваясь на столик, и смотрю, как его обнажённое тело направляется к туалету, который отделён от остальной части ванной. Я не отвожу взгляда. Он оглядывается через плечо и качает головой.
— Детка, серьёзно?
— Что? — ухмыляюсь я и пытаюсь выглядеть невинной.
— Наблюдая за тем, как я писаю, ты выглядишь чертовски голодной.
— Ты выглядишь по-настоящему хорошо по утрам. Ничего не поделаешь. И вообще, я думаю не о том, что ты пользуешься туалетом. Выглядит горячо, как ты касаешься своего пениса, что бы ты ни делал. Действительно горячо.
В его глазах вспыхивает огонь.
— Член, детка. Пенис это для болванов, которые не знают, что с ним делать.
Я краснею, потому что не привыкла к такой откровенности. Я потеряла девственность с мужчиной, который этого не заслужил, но именно он заставил меня использовать слово «пенис». Торн прав, это определенно для тех, кто не знает, что с ним делать.
— Чёрт, какая ты милая. Тебе нравится смотреть, как я трогаю себя, детка? — спрашивает он, подходя к раковине и моя руки, прежде чем схватить зубную щётку, которая стоит в маленьком декоративном держателе рядом с моей.
Мои глаза блуждают по нему, по каждому твёрдому дюйму, и я облизываю губы. Он смеётся с полным ртом пены, затем наклоняется, чтобы сплюнуть и прополоскать рот. Затем бросает зубную щётку на стойку и притягивает меня к себе. Меня даже не волнует, что он не поставил щётку на место, потому что, когда мой халат широко распахивается, наши голые тела соприкасаются.
— У нас тут проблема, детка. Понимаешь? — спрашивает он, сгибая бедра, чтобы заставь меня почувствовать, насколько велика наша проблема.
— Я понимаю тебя, дорогой.
— Тогда тащи свою задницу обратно в постель, чтобы мы могли решить эту проблему.
Жар обжигает мою кожу от прилива возбуждения, вызванного его словами. Я поворачиваюсь, когда он отпускает меня, позволяя халату упасть с моих плеч на пол. Прежде чем я успеваю забраться обратно в постель, руки Торна оказываются на моих бедрах, разворачивая меня. Мой живот трепещет, а между ног разливается жар. Его рот на моём, наши языки переплетаются в унисон. Глубоко целуя меня, он передвигает нас так, что моя спина оказывается на кровати, а его тело нависает надо мной. Он продолжает медленно передвигать нас, пока моя голова не оказывается всего в нескольких дюймах от края.
