— Да, детка. Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал со своим членом.
Я сглатываю, чувствуя, что вот-вот кончу снова. Мои глаза наслаждаются этим зрелищем, запечатлевая его в памяти.
— Я хочу, чтобы ты заполнил меня.
— Чёрт, да.
— Но, — продолжаю я, чувствуя, что он придает мне силы, — я так же хочу, чтобы ты кончил на меня.
Что-то чисто животное вырывается из его рта, и он убирает руки, падая на меня. Секунду спустя он уже внутри меня, его рот опускается на мой, прежде чем он отдает мне всего себя. Я пробую себя на вкус, но вместо того, чтобы чувствовать отвращение, я хочу ещё больше. Я притягиваю его ближе и поднимаю бедра, ища... нуждаясь в нем.
Он медленно входит в меня, так мучительно медленно. Глубокие и ленивые движения его огромного члена держат меня на грани. Он поднимает голову, кусает мою нижнюю губу и переворачивает нас так, что его спина оказывается на кровати, а я сижу сверху, с членом глубоко внутри.
— Ты должна решить, где мне кончить, детка. Где ты хочешь больше всего? Внутри этой тугой киски? — он отрывает бёдра от кровати и проникает в самую глубокую часть меня. — Или на тебя? — он тянется вверх, скользя рукой между моих грудей, медленно двигаясь вниз по животу, пока его большой палец не прижимается к моему клитору.
Румянец заливает его щёки. Я сделала это с ним. Я довела его до такого удивительного состояния. Это обостряет все мои чувства. Мне не нужно ещё какое-то поощрение. Мои руки тянутся к его груди, и я полностью овладеваю им. Он так хорошо ощущается внутри, что я не хочу, чтобы он покидал меня. Его большой палец ускоряется, сильнее прижимаясь к моему клитору и сводя меня с ума. Его другая рука поднимается к одной из моих колышущихся грудей и хватает её, зажимая сосок между пальцами. Я набираю скорость, подпрыгивая, раскачиваясь и прижимаясь к нему бёдрами. Его грудь вибрирует от наслаждения, от моих рук, когда он смотрит на меня голодным взглядом. Это только еще больше заводит меня.
— У тебя есть около десяти секунд, чтобы сообразить, где ты хочешь, чтобы я кончил, Ари, — шипит он сквозь плотно сжатые губы. — Чёрт возьми, твоя киска ненасытная.
— Не могу. Я хочу. Дай его мне, малыш, — я покачиваю бедрами, оказываясь так близко к грани. — Мне нужно…
— Я знаю, что тебе нужно, — ворчит он.
Его бёдра приподнимаются над кроватью, чтобы погрузиться глубже. Я кричу, когда крошечный укус боли соединяется с удовольствием, опрокидывая меня через край.
Я падаю на Торна, и он обнимает меня. Он приподнимает таз, вынимая расслабленную длину. Мне не нужны слова, чтобы понять, что он не был готов оставить меня, так же как я не была готова потерять его. Его сердце бьётся у моей щеки, моё сердце отвечает на каждый неистовый удар своим собственным. Мы ничего не говорим, но слова не нужны. Это было впечатляюще. Это было намного больше, чем просто секс. Мы соединились всеми возможными способами.
Телами... и сердцами.
Наши сердца говорят всё, и для этого не нужны слова.
Удар за ударом.
Он заполнил мою пустоту, пробудил моё сердце и вернул волшебство в мою жизнь.
Я просто надеюсь, что он влюбился в меня так же сильно, как я влюбилась в него.
Я откидываюсь на спинку стула, потирая лицо руками.
Чёрт, я устал.
Устал от долгих часов, проведённых в «Алиби» — раньше я никогда не возражал против этого. Устал не видеть Ари. Мы оба так чертовски заняты, что не можем выкроить время, чтобы провести его вместе. Очень устал спать один в своей постели. Мне чертовски всё это надоело.
Проклятье, я застрял в «Алиби» так надолго, что чувствую, будто переехал сюда. У меня даже не было времени пригласить мою девочку на обед, не говоря уже о том, чтобы увидеть её. Я нахожусь здесь с обеда до трёх часов ночи. Четыре дня назад желудочная инфекция, которая вот уже почти три недели сильно била по «Баркоду», нашла свой путь и сюда. Это отвратительное дерьмо появилось почти два месяца назад, доказав, насколько сильным был этот вирус, когда затронул моих девочек.
