Беседы о России полностью

Ведущий: Вот, если можно, таков круг вопросов, который я хотела бы с Вами сегодня обсудить. Начнем с того, что, согласно информации и анализу средств массовой информации, итоги встречи «восьмерки» для нас хорошие. Нас признали. Помните, раньше говорили: «Семь стульев и восьмая — табуретка»? Сейчас вроде как восемь полноценных стульев. Россия будет принимать следующую встречу «восьмерки». Это, по-моему, очень хороший знак.

Ремчуков: Мероприятие будет очень затратное.

Ведущий (смеется): Вот в этом и проявляется Ваш трезвый экономический взгляд на все события, которые происходят в стране. И это хорошо! Пусть мы, может быть, что-то покритикуем, но лучше вовремя покритиковать и прислушаться, чем совершать необдуманные поступки. Итак! Все-таки, тем не менее, нас признали полностью. Мы — полноправные, полноценные, по крайней мере, в глазах мировой общественности, члены «восьмерки».

Ремчуков: Нет. Но я хотел бы все-таки уточнить. Полноценными нас признали раньше. Еще при Борисе Николаевиче. Другое дело, что проявление этого признания было оформлено нашей возросшей экономической независимостью. Потому что мы с вами уже говорили, что Путину как президенту в определенном смысле повезло. Очень благоприятная экономическая конъюнктура, хорошие цены на нефть, дефолт, обесценивание рубля, которое привело к тому, что импорт стал дорогим, и это вызвало потребности внутреннего рынка на производство российской продукции. Увеличение налогов, бездефицитный бюджет. 26–27 миллиардов долларов долга страна выплатила, не прибегая к займам. Резервы ЦБ увеличились на 30 миллиардов. То есть получилась ситуация, при которой поменялась повестка дня для нашего президента на этих встречах большой «восьмерки». Потому что Борис Николаевич приезжал и говорил то с другом Биллом, то с другом Гельмутом, то с другом Шираком. О чем? Выдайте транш МВФ, реструктуризируйте долги, примите в какой-нибудь клуб.

Ведущий: Лондонский и Парижский…

Ремчуков: Лондонский или Парижский. То есть он все время о чем-то просил. А согласитесь, когда вы приходите в какой-то коллектив и просите о чем-то, то по закону жизни, политики, переговоров это означает, что ты что-то должен. Позиция твоя ослабляется. А Путин два года ничего не просит. Вообще ничего не просит. Долги? Он говорит: «Я готов их выплатить раньше срока». Запад в панике: Россия платит по долгам раньше срока. Что им делать с этими деньгами? Кризис в экономике! Если не полномасштабный спад, то существенный спад. И когда Россия вернула кредиторам деньги, что им делать с этими деньгами? Их никто не берет, потому что экономика сужается! Для развития деньги не нужны. Мы поставили их в неловкое положение, и они в штыки встретили наши возможность и желание выплатить долги пораньше.

Ведущий: Может быть, поэтому они нам предложили 20 миллиардов на уничтожение запасов ядерных и химических вооружений?

Ремчуков: Да. Это тоже. Но это другие деньги. Это факт того, что в мире сейчас много лишних денег. И Россия еще их добавляет. Более того, мы повели себя предельно достойно после 11 сентября. При этом достойным наше поведение мне кажется потому, что оно по-человечески нравственное и проявилось в том, что Путин не ставил никаких условий в обмен на поддержку антитеррористической операции. Думаю, что прагматичный Запад ждал, что мы что-то попросим взамен.

Ведущий (перебивает): Сразу попросим.