Если честно, то единственный плюс, который Сим видел в своем
идентификационном номере — так это то, что его легко запомнить. Его одноклассники
добрый месяц, а некоторые даже и дольше маялись со своими цифрами. А у Сима
получалось легко: называй семерку, да загибай втихомолку пальцы.
Очень скоро к Симовым семеркам привыкли, никого они больше не удивляли, и
началась у Сима нормальная школьная жизнь, такая же, как у миллионов его
сверстников. Хотя спрашивали его учителя чаще — и почти всегда именно в тот день,
когда уроки он не выучил.
А уроки Симу учить было, прямо скажем, некогда.
Повсюду кругом стерегли Сима соблазны: говорилки, обучалки, информаторий.
Говорилки Сим полюбил с детства. Говорилки рассказывали ему чудесные сказки и
дивные истории. А обучалки выдавали всякие полезные сведения, и эти полезные
сведения были зачастую даже удивительнее, чем сказки. Информаторий же – ну,
информаторий это информаторий, он тебе и говорилка, и обучалка, и виртуалка, и
развлекалка.
В детстве Сим был знаком с информаторием не очень близко.
Информаторный клипс ему надевали на ушко только на время прогулок – чтоб Сим
не потерялся. Никаких информаторных фильмов смотреть не разрешали — виртуолог
запретил. Даже телефоном Сим научился пользоваться только когда пошел в школу.
Телефоном, калькулятором, визором и базой данных Городского Компьютера.
Конечно, доступ к базе данных и к визорным программам был пока что ограничен –
клипс предназначался для младших школьников. Но очень скоро одноклассник Сима
показал, что и где там надо подкрутить, чтобы смотреть программы для взрослых.
Программы для взрослых показались Симу скучными, кино он пару раз посмотрел, и
базой данных несколько раз воспользовался, а потом влез в виртуалку для взрослых.
Его, конечно, вычислили.
Родителей вызвали в школу.
А Сима опять потащили к виртуологу — тому самому, с мохнатыми бровями.
— У мальчика острая форма любопытства, — сказал виртуолог. — Лечению это не
подлежит.
— Может быть, какие-нибудь компьютерные игры? — робко предложила мама. —
Его однокласснику прописали…
— Ни в коем случае! — громыхнул доктор, грозно пошевелив бровями. — Не с его
психической организацией!
— Но, доктор, — мама чуть не плакала, — его же хотят перевести в школу для
ОТСТАЛЫХ ДЕТЕЙ! Читать он не научился, на слух информацию воспринимать не может,
в голове КАША!..
— Читать, — буркнул доктор своим густым голосом, и брови наползли ему на глаза,
— читать могут едва ли двадцать выпускников средней школы из ста, и то с грехом
пополам. Вот вы – вы читать умеете?
— Н-нет, — сказала мама с запинкой, — но мне никогда это не было нужно! У меня
и так были хорошие оценки!
— Я когда-то умел, — нарушил вдруг молчание папа. — А потом разучился.
279
— Вот-вот, — непонятно чему обрадовался доктор, — невостребованные органы в
организме отмирают, то же самое с невостребованными умениями… Не волнуйтесь,
мамаша, я дам заключение. Никуда вашего сына не переведут.
Сима в другую школу не перевели, клипс выдали новый – с защитой, так что
подкрутить его больше не удавалось.
Но школьные успехи у Сима по-прежнему были, прямо скажем, не блестящие.
Пока не появился дед.
У человека вообще-то должно быть два деда – если только он не клон. Мама вроде
бы клоном не была, но о своих родителях никогда не вспоминала. А вот папиного отца
вспоминала, и довольно часто. По мнению мамы, у Сима была дурная наследственность,
и виной тому служил папин отец.
Папин отец находился на принудительном лечении в клинике. А потом его из
клиники выпустили, и он решил — вы только подумайте! — поселиться в семье сына.
(То есть родителей Сима).
Мама сказала:
— Это БРЕД!
Мама Сима, как творческая личность, отличалась не только повышенной
эмоциональностью, но и резкостью выражений.
— Это бред, — сказала мама Сима. — Как можно в наше время жить с
родителями? Это несовременно, это не принято, это напрягает! Чужой человек в доме! К
тому же – старый маразматик, охальник, сквернослов! А у нас сын! Несовершеннолетний!
Мало ли чему он может научить ребенка!
— Ничему дурному, я уверен, — успокаивал ее отец. — Меня он ничему дурному
не научил.
У мамы по поводу "не научил ничему дурному" имелось иное мнение, она его
высказала, а там слово за слово – и в результате папе и маме дали по три месяца
тюрьмы: взаимное оскорбление (папа – словом, мама – действием). Папе досталось
больше, но маме, как женщине, по закону полагалось послабление.
А в жизнь Сима вошел дед.
Это потому, что Сим при разговоре не присутствовал, а не то лишили бы родителей
родительских прав, и пошел бы Сим скитаться по приемным семьям, и неизвестно, чем
бы все это кончилось.
Но — к счастью ли, к худу — Сим в это время находился в школе. А когда пришла
