— Чего мне бояться? — спросил Плещеев, не отрываясь от зрачков начальника РУВД, стараясь подавить его взгляд, заставить отвести глаза или, по крайней мере, сморгнуть. Такие вещи он проделывал виртуозно, и в другое время Шевченко не стал бы с ним тягаться, но сейчас ставки были уж больно высоки, и он держался из последних сил.
— А где все это время был Самсонов? У бабки на завалинке? Или в Сочи на курорте?
— В плену.
— Да?
— Конечно. Ну и что? Меня тоже за жабры брали.
— Ты — другая история, — значительно сказал Шевченко и, наклонив голову, прикрыл глаза, как будто согласился с чем-то важным и бесспорным, а на самом деле уходя от бешеного, стервенеющего взгляда Плещеева. — Про тебя все известно. Хотя, — он сделал неопределенный, почти прощающий жест, — тебе видней. Твой подчиненный. Ты за него по всем статьям отвечаешь.
Он уставился в окно и с удовольствием услышал недовольное сопение собровца. Тот задумался. И правильно! Давно пора уже головой работать, а не руками-ногами, демонстрируя свою крутость. Тоже мне — крутой. Таким крутым место вот там — на улице. Пацанов лупить да палатки обирать. А коли ты в системе работаешь, то будь любезен и жить в ней, и сотрудничать. Вот так-то.
— Ну ладно, — упершись руками в колени, Шевченко поднялся. — Я, собственно, чего зашел-то? Завтра с утра совещание по поводу проверки. В десять. Не опаздывай. И давай все сделаем нормально. Я там распорядился тебе подбросить всякого. Шашек дымовых, взрывпакетов. Устрой им хорошее шоу. Да, кстати. Вот ведь память… В следующем месяце дом сдают, так администрация нам две квартиры выделяет. Одну трехкомнатную. Тебе надо?
Он отлично знал, что Плещеев с женой и двумя детьми ютится в двух комнатах рабочего общежития, где все удобства — от туалета до кухни — в общем коридоре. Квартира ему нужна до зарезу, а кроме как в этом доме, других квартир не предвидится, по крайней мере в этом году. А скорее всего, и в следующем. Дальше он не заглядывал — просто некуда.
— Да вообще-то, конечно, — не слишком уверенно проговорил Плещеев, глядя в сторону.
— Ладно, — мягко согласился Шевченко, отмахнувшись от непрозвучавшей благодарности. — Переговорю. А с этим Самсоновым ты повнимательнее. Мало ли что. Тем более такая проверка.
Выйдя в коридор, он чуть ли не нос к носу столкнулся с Кастериным. Тот его явно поджидал. Настолько явно, что даже неловко. Кругом народ ходит, смотрит, а он под дверью толчется и только что не поскуливает от нетерпения. Увидев Шевченко, он едва не кинулся к нему.
— Пошли со мной, — обронил полковник, не торопясь, двигаясь по коридору на выход. — Ты на машине?
— Да, конечно.
— Съездим кое-куда. Предупреди, что отлучишься на часок.
— Хорошо. А что?..
— Потом поговорим, — оборвал его Шевченко и, когда они проходили мимо дежурного, остановился и негромко, но так чтобы собровец слышал, сказал: — Ну, ты поговори с ней, может, тебе она расскажет. Может, прямо сейчас? Есть время?
Кастерин, к счастью, понял его нехитрую игру и поддержал, правда, сказал чересчур громко, стараясь, чтобы его слова долетели до ушей дежурного, хотя тот и так от нечего делать слушал во все уши.
— Могу попробовать, но только результат какой будет.
— Вот давай и попробуем. Жду тебя на улице, — буркнул Шеченко и вышел первым, предоставив Кастерину самому объясняться со сослуживцем.
Подойдя к своей "Волге" (служебной, конечно, но она уже воспринимается как личная, когда каждый день и в любое время суток она в твоем полном распоряжении), закурил и взглядом окинул стоянку машин около забора. Потрепанной "семерки" Кастерина, которую помнил еще с осени, он не увидел. Может быть, он ее во внутреннем дворе ставит, за школой? Ну, да это его дело. Нагнулся к окну и сказал водителю, вместе со словами выдув в салон голубоватый клубок табачного дыма:
— Езжай к управлению. Я буду через час. Можешь пока бензин долить.
— Сделаю, — откликнулся тот и сразу завел двигатель. Шевченко уже сделал шаг от машины, когда тот спросил: — Иван Яковлевич! А можно я на полчаса к матери заверну? Хочу телевизор ей старый отвезти.
— Если только к матери, — разрешил полковник после короткой паузы.
— Спасибо!
"Волга" пыхнула выхлопом и сорвалась с места как раз в тот момент, когда на крыльцо вышел Кастерин. Вышел и направился к строю машин. Шевченко наблюдал за ним с некоторым удивлением. А тот достал из кармана связку ключей с брелком дистанционного пульта, нажал на кнопку, и в ответ квакнула сигнализацией и моргнула фарами синяя "десятка". Кастерин с хозяйским видом уселся за руль и подкатил к Шевченко.
— Это твоя? — недовольно спросил полковник, садясь на заднее сиденье.
— Ага. Нравится?
— Нет! И ты мне не нравишься.
— Почему? — обиженно спросил Кастерин, оборачиваясь назад.
— Поехали, почемучка.
Подождал, пока на квартал отъехали от здания СОБРа, и хмуро поинтересовался:
— Это на какие же шиши ты ее приобрел, голубь?
— Как? Вы же знаете.
— Я? Я-то знаю. А ты хочешь, чтобы об этом все узнали?
— A-а, вы про это. Тут все чисто, — ответил повеселевший Кастерин. — Я всем сказал, что это мать денег добавила.
— Ой смотри! Доиграешься.
