Из ружья Атби стрелял, и дома у него было свое. Из автомата стрелял. И даже из американского револьвера. Но своего пистолета у него никогда не было. А этот был новенький, весь лоснящийся от масла, с запасной обоймой, тяжелый и прямо сам прыгнул в руку. Атби даже забыл, что сначала вовсе не хотел прикасаться к оружию — только посмотреть. Этот пистолет как будто специально был для него сделан. Тогда ему с трудом удалось выпустить пистолет из рук, но только для того, чтобы сбегать в кафе и взять из кармана висевшей в подсобке куртки сто долларов. Столько просил водила за этот чудесный пистолет. А потом полдня ласкал своего нового дружка в подсобке, забыв про шашлыки. Трогал его, прицеливался, двигал вверх-вниз флажок предохранителя, выщелкивал обойму и вставлял ее на место, прятал пистолет за пояс и пытался уместить в кармане брюк, но только карман порвал. И уже после грозного окрика дяди Беслана он вернулся на свое рабочее место, в спешке сунув оружие между мешками с углем.
Именно ТТ отводил Атби в своих планах главную роль. А все остальное приложится.
Утром, до начала рабочего дня, и поздно вечером он объезжал город и окрестности на "газели", на которой дядья завозили продукты в оба своих кафе. Для того чтобы иметь возможность машиной пользоваться, он взялся сам закупать продукты, чем заслужил одобрение родственников. Он быстро понял, что в городе ему делать нечего. Тут все давно было поделено, все имело своих хозяев, а за ними стояли свои "крыши". Атби их не боялся, этих местных бандитов. Если бы не родственники, угнездившиеся в этом городе, его ничего бы не остановило. Ни Миша Пирог, ни другие, считавшиеся здесь авторитетами. Но любой неосторожный его поступок мог повредить родне, которая дала ему кров и возможность зарабатывать на кусок хлеба.
Кафе, где он проводил большую часть времени, было довольно популярным, и он знал в лицо большинство известных людей в городе. Иногда он слышал чьи-то разговоры, время от времени дядя Беслан показывал на того или иного человека и говорил, например, что вот это — Вадим Симонов или Сипа, он контролирует городской рынок, а вот это — Боря Бзик, он занимается вышибанием долгов из несговорчивых должников и лучше с ним не встречаться. Или старший лейтенант Чередниченко, власть, он может без проблем сделать техосмотр и шашлык любит свиной, но нежирный. Через кафе проходило много людей, и с большинством у дяди были какие-то отношения, дела или, как они считали, дружба. И Атби не хотел нарушать это сложившееся равновесие.
Когда он понял, что в городе искать ему нечего, то стал отъезжать дальше, в глубь района. Тут тоже наверняка были свои отношения, свои "крыши" и хозяева. Но, как ему казалось, они никак не могли повлиять на родственников.
И наконец, он увидел этот комплекс на границе области. До этого ему даже приходилось тут заправляться, но, кроме легкой и мимолетной зависти, ничего его вид не вызвал. Зато теперь…
За пятнадцать минут — а именно столько он расхаживал по небольшому рынку, зашел в магазины и выпил бутылку минеральной воды — к заправке с дороги свернуло около десяти машин. Много народу заходило в магазины. На сервисе стояло несколько легковушек. На стоянке, несмотря на позднее утро, три трейлера. Все эти люди оставляют здесь деньги, которых к концу дня должно скапливаться немало.
Еще дважды он заезжал сюда, заправляя машину и делая пустяковые покупки. Он уже знал в лицо охранников и продавцов, знал, как зовут директора, и даже однажды видел его, правда мельком. Знал расписание работы, где находится главная касса, когда завозят бензин и во сколько сворачиваются со своим скарбом украинцы. И еще он узнал самое главное. Несмотря на то что комплекс располагался за пределами Московской области, держали его люди из Москвы. То есть чужие. И местные бандиты, как он случайно услышал, не получали с этого ни копейки, что не могло их не раздражать. То есть они, скорее всего, будут только рады, если кто-то пощиплет зарвавшихся москвичей.
Ему нужен был помощник, а лучше два, которые бы прикрыли его, когда он будет потрошить комплекс. Если бы это было на родине, дома, то он без труда нашел бы хоть десять. Но здесь он был чужой и рассчитывать мог только на родственников, которых он как раз и не хотел вмешивать. Сам, только сам. Именно так он может показать им, кто он есть на самом деле.
Он уже склонялся к тому, что все сделает один. Это будет красиво. В одиночку сделать такое дело — значит получить в итоге заслуженное уважение. Не каждому это под силу. Только настоящему герою. Целый день он упивался этой мыслью. А вечером вынужден был прийти к выводу, что одному такое сделать невозможно. То есть, если все хорошо продумать и не бояться, можно. Но шансов уйти почти нет. Или охрана подстрелит, или случится еще что-нибудь. Например, машина не заведется — ведь брать нужно чужую, чтобы по ней не нашли, а как поведет себя чужая машина, неизвестно.
