Поздно вечером, когда он сидел в пустом зале кафе и без аппетита ел, уставший от мыслей, которыми не с кем было поделиться, он тупо, без интереса смотрел на буфетчицу Зою. С ней дядя Беслан иногда уединялся на маленьком складе среди ящиков со спиртным и сигаретами. Смазливая девка с ленивым взглядом жующей коровы Атби не нравилась. Чувствовался в ней какой-то подвох, ненадежность. Он помнил, как месяца три назад, когда он только осваивался в кафе, в зал вошли двое, сели за дальний столик, взяли пиво и принялись его цедить, воровато посматривая по сторонам. Он сразу почуял неладное и сказал дяде, который не стал отмахиваться от подозрений, а позвонил кому-то, и через десять минут к кафе подъехал черный джип, из него выскочили четверо в кожаных куртках, прошли в зал и сели за столик к тем двоим. О чем они говорили, слышно не было, но разговор был серьезный. Те двое допили свое пиво и тихо убрались, с тем чтобы больше тут не показываться. Дядя похвалил племянника за бдительность и сказал, что это залетные и хотели на дурачка взять кассу. А некоторое время спустя Атби случайно увидел на улице одного из тех двоих. Он шел под ручку с Зоей, и они о чем-то говорили. Значит, они были знакомы, и буфетчица, скорее всего, была наводчицей. Хотел рассказать о своих наблюдениях дяде, но потом этот эпизод забылся, исчезнув из памяти. Зато вспомнился тогда, когда надо.
Он дождался, пока она выйдет на улицу, догнал и сказал, что у него к ней дело.
— Какое дело, Атаб? — игриво спросила она, привычно коверкая его имя. Вела она себя как дешевая подстилка. Наверняка подумала, что он хочет затащить ее в койку.
— Познакомь меня с твоими друзьями.
— С какими друзьями? — удивилась она.
— С твоими. С теми, которые хотели кафе ограбить.
— Ты что?! — возмущенно воскликнула она. — Я ничего такого не знаю.
— Знаешь. Я тебя с ними видел.
Он заметил, что ее возмущение наигранно и на самом деле она испытывает страх. И этот страх, отраженный в ее мечущихся глазах, а не ее слова убедили его в том, что он прав. Он схватил ее за руку повыше локтя и крепко сжал.
— Ой! Отпусти. Больно.
— Познакомишь? — настойчиво спросил он, глядя прямо в ее коровьи глаза.
— Я не знаю, о ком ты… Да больно же!
— Будет еще больнее. А потом я скажу Беслану, что это ты навела на него тех двоих. Как ты думаешь, что он с тобой сделает?
На этот счет у нее, похоже, было свое, и очень определенное мнение. Ее лицо застыло, как при виде змеи. Теперь она испугалась по-настоящему.
— Ладно, — прошептала она, забыв на мгновение гримасничать от боли. — Познакомлю. Только ты не говори Бесу, ладно?
— Не скажу. Если познакомишь. Завтра.
— Познакомлю.
Все оказалось проще, чем он предполагал. Так всегда кажется, когда завершено непростое дело или хотя бы один этап, до этого представлявшиеся почти невыполнимыми.
На следующий день он встретился с двумя парнями за овощными рядами на городском рынке. Тут дурно пахло из переполненных мусорных баков, роились мухи и то и дело шныряли какие-то типы с опухшими лицами и в нечистой одежде — не то здешние грузчики, не то попрошайки, не то просто алкаши, рыскающие в поисках мелкой добычи и услуг, которые от них могут потребоваться при условиях немедленного расчета деньгами или натурой. Шваль, одним словом.
— Ну, чего хотел? — спросил его парень повыше и покрепче, не вынимая рук из карманов, как будто он держал там оружие. Второй, с веснушками на широком плоском лице, держался не так уверенно и как бы в стороне, хотя стояли они плечом к плечу.
— Разговор есть.
— Говори.
— А ты тут не командуй! — резко возразил Атби, стараясь взять диалог в свои руки. Он хотел быть старшим и не собирался просто так отдавать эту роль. — Скажу, когда надо будет. Сначала скажите, кто вы.
— Мы-то? Мы люди известные и занятые. Говори, чего надо. У нас нет времени с тобой лясы за просто так точить.
Атби усмехнулся. Занятые они! Штаны они просиживают. Одежда сильно поношенная — это сразу видно. Так что на богачей они не похожи. Так, мелочь, которая хочет казаться больше и сильнее, чем она есть на самом деле.
— Как хочешь, — сказал он. — Только я вам хотел предложить серьезное дело. Но если вы заняты — идите. Я вас не могу держать силой.
— Кончай базар! — не слишком уверенно сказал тот, грубым и резким окриком пытаясь добавить себе солидности и значительности, которых у него не было. — Что за дело?
— Дело серьезное. На хорошие деньги.
При упоминании о деньгах в глазах конопатого впервые появился интерес. Его узкие зрачки забегали по лицу Атби, как бы стараясь угадать по нему то, что еще не было произнесено.
— Какое еще дело?
— Большое. Но пока я вам сказать не могу.
— Ну и чего мы тут тогда вола тянем?
— Знакомимся с вами. Тебя как звать?
— Семен, — ответил после некоторого колебания. — Пацаны меня Волком кличут. Он — Котя.
— Ну, меня вы знаете. Где бы нам посидеть? — оглянулся он, будто выискивая на задворках рынка место поприличнее. — А?
