Толкнув мужика вперед, он еще раз крикнул: "Я его убью!" — и вышел в коридор. Справа от него стоял Семен с завернутой за спину рукой и вздернутым вверх подбородком, рядом охранник с ружьем, и где-то дальше мелькала коротко стриженная голова пижона. Идти нужно было налево, так что они оказывались у него за спиной и он в любой момент рисковал получить пулю в спину. Да еще сами при этом прикрылись Семеном как щитом.
Замявшись на секунду, он развернул заложника к ним лицом и принялся двигаться вперед спиной, часто оглядываюсь назад. Такой способ передвижения оказался очень неудобным и медленным. Он помнил про пять минут, после которых сюда прибудет милиция. Попытался двигаться быстрее, но споткнулся и едва не упал, удержавшись только за воротник пиджака заложника. Кто-то открыл дверь туалета, и он вжался спиной в стену. Из туалета вышла женщина в белом переднике, посмотрела на них, похлопала глазами, ойкнула, нырнула обратно и с грохотом захлопнула за собой дверь. Еще десять секунд потеряно. Атби почувствовал, как у него от напряжения подергиваются мышцы на ногах. Он не ощущал страха. Просто сильное напряжение и отчаянная решимость во что бы то ни стало вырваться отсюда. До ведущей в помещение автосервиса двери осталось три метра. Два. Охранники, двигая перед собой Семена, шли мелкими осторожными шажками, соблюдая дистанцию. Судя по напряженному лицу того, кто был с ружьем, он находился в крайней степени напряжения, когда мозги перестают работать и действуют только рефлексы. Он мог выстрелить на любое неправильное движение. Даже если он попадет в заложника, все равно смерть; без этого живого щита нечего и думать о том, чтобы выбраться.
А вдруг Котю тоже схватили? И там, в ремзоне, его ждет засада? Атби замер. Можно подойти к двери и резко бросить в нее заложника. Если не будет стрельбы, рвануть вслед за ним. Дальше видно будет. Если придется прорываться со стрельбой — он готов. Но что дальше? Без Коти он не сможет выехать с территории. Ключи от машины у него.
— Стоять! — крикнул он. — Отпустите его.
— На улице. Мы же все уже решили.
— Это ты решил, а не я. Отпускай! И мне наплевать на тебя и на милицию. Прямо сейчас!
— Ты нарушаешь паритет.
— Мне на это плевать! Давай! И пусть он идет вперед! Иначе мы все останемся здесь.
Последовала напряженная пауза, после которой пижон сказал напряженным голосом:
— Хорошо. Мы его отпустим. Но тогда ты отпускаешь моего человека. Баш на баш. Вы выходите, садитесь в машину и уезжаете.
Атби показалось, что голос пижона дрогнул. Показалось или правда дрогнул? Он боится, так? Чего он боится? Мысли лихорадочно скакали. Не за себя. Он за спинами охранников и Семена. Или его просто догнал страх? Сначала не было, а теперь догнал. Так бывает. Доходит — как до слона. А может быть, он боится за заложника? Может быть, это какая-то шишка? Это не директор — точно. И сам сейф открыл. Тогда он тот, кто написан на табличке, что на двери того чертового кабинета. Какой-то директор. А кто тогда пижон? Секунды отщелкивали оставшееся время.
— Нет, — решился Атби. — Он дойдет со мной до машины. Это мое последнее слово.
Снова томительная пауза. Ну время же, время! Он больно нажал стволом на позвоночник заложника.
— Ладно. Договорились. Но это все. Больше никаких изменений. Пусти его, — скомандовал пижон охраннику.
Тот с видимым сожалением отпустил Семена и на прощанье подтолкнул его в спину, так что тот сделал два торопливых шага и остановился перед Атби, глядя на него красными от напряжения глазами.
— Иди вперед. Посмотришь, как там, и возвращайся.
Семен кивнул и шмыгнул мимо. Не было его мучительно долго. Засада? Тогда все. Он приготовился стрелять. Сначала из-под мышки мужика в охранника с ружьем, потом в другого. А дальше как успеет. Так далеко он не загадывал. Глубоко вздохнув, он начал отсчет. Десять. Пауза. Девять. Пауза. Восемь… Какой-то шум из двери в ремзону. Что там? Семь. Шесть. Все? Взяли? Пять. Четыре! Три!
— Все чисто! — крикнул Семен, показываясь из двери. — Давай!
Двигаясь боком, Атби подошел к двери и заглянул туда. Ему был виден поднятый к потолку "мерседес", какие-то приборы, серый металлический шкаф с распахнутыми дверцами и больше ничего. Ни рабочих, ни Коти. Но и охранников тоже не было видно.
— Котя где? — спросил он у Семена.
— Нормально. Уже в машине. Пошли быстрей.
Он говорил часто дыша, как будто только что со всей мочи пробежал стометровку. Боится? И Атби решился. Он боком вошел в дверь, одновременно с собой протискивая заложника. А потом рванул вперед, толкая мужика кулаком в шею и стволом в поясницу. Тот бежать не хотел. Краем глаза Атби увидел рабочих. Они стояли с поднятыми руками спиной к нему, но один из них косился в его сторону через плечо.
В растворе ворот он увидел стоявшую на улице иномарку. В свете прожекторов ее стекла отсвечивали, и поэтому нельзя было понять, кто сидит за рулем. Обогнавший его Семен открыл заднюю дверцу, потом переднюю и сел рядом с водителем. Все, кажется, в порядке.
