– Станишники! Это же никуда! – кричит с табурета председатель Совета полка Мелехов. – Вы меня делегатом на съезд выбирали?! Всем миром!? – казаки сбиваются в кучу. – Ну, я выступаю на этом съезде, значит… Излагаю. А мне жидок, что командует, кому за кем выступать, шипит «давай, заканчивай». А я ж с людьми гутарю! Чин чином! А он мне… И из зала его люди мне начали свистеть. Оборвали, короче, падлы!
– Это как же так! – шумят казаки. – Он же выборный! Казакам рот закрывать! Жиды! Поднимайся, робяты! Седлать коней!
Казаки разбирают оружие, пики. Выбегают из казарм. Под дождем бегут к конюшням.
Начинают седлать коней.
Дневальный распахивает ворота на улицу. И застывает.
Из переулка выкатываются два мощных пушечных броневика «Ланчестер» и становятся прямо перед воротами.
Дневальный свистит. Казаки подбегают к воротам.
Башни на броневиках угрожающе ворочаются. Пушки, пулеметы. Дождь, туман.
– Расседлывай коней, станишники! – кричит Мелехов. – Подаваться надо к себе на Дон. Там мы хозяева!
Петроград. Петропавловская крепость. Трубецкой бастион. Одиночная камера.
Вечер.
На столике керосиновая лампа. За столиком на нарах, напротив друг друга, Терещенко и Ленин.
Терещенко не выдерживает первым:
– Документы в надежном месте. Если я завтра не буду на свободе, мои люди отправят это телеграфом во все губернии и штабы армии и флота. И то, что вы держите за горло один город, пусть и столицу, ничего ещё не значит. Вы враг. Иностранный агент!
– …И за деньги германцев хочу развалить страну, – подхватывает с сарказмом Ленин. – Побойтесь Бога, батенька! Что разваливать? Руины! Вы по-прежнему прямолинейно мыслите, дорогой Михаил Иванович. Простите, но разве наша маленькая кучка большевиков толкнула Россию в эту бойню, связав ее невыносимыми обязательствами перед странами Антанты? Разве большевики наживались на военных поставках? А это… Отречение царя от престола! Что? Тоже большевики?! Нет! Это вы с Гучковым и Милюковым подталкивали страну в ту пропасть, в которую она сейчас валится? И это вполне могло делаться за немецкие деньги? Или за английские? А может быть, за ваши, господин Терещенко?!
– Наоборот! Я организовал военный заем в США, поручившись своим капиталом!
– Ваш заем только ускорил развал. И потом, его начали разворовывать еще до того, как он вошел в российские банки. А здесь уже просто доворовывали остатки. Да! Признаю! Я с моей партией собираюсь прийти к власти, бесстыдно пользуя немцев. Они уже не выдерживают войну на два фронта. Им позарез нужен мир с Россией. Да. Германия хочет вести свои действия на западном фронте, не волнуясь за свою спину. Это логично. В конце концов, эти англичане и французы… Привыкли чужими руками жар загребать, сволочи! Хрен с ними, со всеми! С Антантой! С немцами! Главное то, что сейчас, как никогда, мир нужен самой России! Почему? Ну, вы же министр иностранных дел! Три состава правительства! Вы общаетесь с этими скотами. С этими самодовольными послами, которые ведут себя здесь, как хозяева. Им не нужна крепкая Россия! Да ещё уже почти имеющая выход в Босфор и Дарданеллы! Кстати… А что если мы вам предложим должность министра иностранных дел в свободном от обязательств с Антантой новом правительстве России?
– А кто вы такой, чтобы предлагать?
– Ну, мы же с вами беседуем…
– То, что мы с вами разговариваем, гражданин Ульянов, вовсе не означает, что мы беседуем.
– М-м-м… Сегодня есть возможность вывести страну из-под удара. С нами, большевиками, народ! Наши идеи…
– Не дурите голову, Ульянов! «С вами народ»… Вы чужие! Давно не были в стране, ничего толком про нынешнюю ее жизнь не понимаете. Вон сколько бьются кадеты, эсеры. А ведь доморощенные! Свои! У них не получается, а у вас, большевиков, раз-два и в дамки. Я худо-бедно, но финансист… Всё просто. У них, у всех вместе взятых нет столько денег, сколько вам отваливает Германия. Эх, представляю, сколько швали сбегается к вам на ваши деньги! Тысячи уголовников! А ещё вы финансируете десятки газет, агитаторов, нечистых на руку полицмейстеров, чиновников, генералов и министров. И потом, я читал ваши работы, Ульянов. Эти «Апрельские тезисы»… «Программа-минимум», «программа-максимум». Там всё о том, как разрушить. И ни слова о том, как строить.
– Ну, что вы, любезный Михаил Иванович! А вот моя новая книга «Государство и революция»… Ведь даже в названии «Государство»! У меня есть четкий план. Довести страну до Учредительного собрания. И в январе законодательным путем передать власть ему. Я хочу удержать страну, чтобы она не свалилась в гражданскую войну. В резню всех со всеми. Ну, вы же видите, что такое Керенский. И эти болваны царские генералы. А на другой чаше весов эта банда… Зиновьев, Каменев. А я готов взять ответственность на себя. Это же моя страна. Я русский человек! В отличие от этих… – он перекривляет еврейский акцент и манеру разговора Зиновьева, – Мы с вами славяне, Михаил Иванович.
– Ну, я бы не советовал поднимать эту тему, правнук Менделя Бланка из Житомира.
