Беспорядочная автоматная стрельба раздалась уже ближе к утру. Количество голосящих на всю округу стволов увеличивалось с каждой секундой. В паре сотен метров, как раз возле палаточного городка и здания аэровокзала, огороженных временным забором из сетки-рабицы, шёл ожесточённый бой. К автоматному треску быстро подключились пулемёты с их низким и гулким басом. Дмитрий, разбуженный в своей одноместной каморке шумом стрельбы, не сразу понял, что происходит. Спросонья и в состоянии полусознания-полусна он сначала решил, что ему это только снится. Но когда где-то совсем рядом заговорил крупнокалиберный пулемёт на башне БТРа, а стену помещения озарили вспышки, Вознесенский моментально пришёл в чувства. Рефлекторно чуть не выпрыгнул с раскладушки во весь рост, но потом тут же пригнулся, опасаясь попадания шальной пули и абсолютно не понимая, из-за чего идёт пальба. В голове лихорадочно закрутились мысли – и про ноутбук и оружие, припрятанные в машине, и про непонятных преследователей, с которыми пришлось столкнуться накануне, и про то, что в помещении довольно холодно и надо бы одеться, чтобы не простыть. Дмитрий, стараясь не мелькать перед окном, быстро оделся, схватил личные вещи, и выскочил в коридор, где столкнулся нос к носу с лейтенантом Соколовым. Судя по его виду, он тоже был разбужен стрельбой несколько минут назад. Лейтенант, правда, имел при себе АК-74М и несколько магазинов в подсумках на поясе, а Вознесенский был безоружен.
– Что случилось? – Спросил Дмитрий. Соколов махнул рукой в сторону лагеря для беженцев и скороговоркой ответил:
– Вспышка эпидемии, подробностей не знаю. Мой тебе совет: сваливай отсюда прямо сейчас. Потом возможности не будет.
Вознесенский кивнул и побежал вслед за лейтенантом на выход. Соколов, выскочив из двери, устремился к своим сослуживцам, стрелявшим куда-то в темноту со стороны блокпоста, а Дмитрий рванул в противоположную сторону, к парковке, где в этот момент стояли ещё два БТР и была развёрнута станция связи. Полковника нигде не было видно. Вознесенский добежал до солдат у брони, державших оборону при въезде на территорию аэропорта.
–…случилась вспышка эпидемии ночью в лагере! Заражённые напали на гражданских. Вирус распространяется всё быстрее! У нас мало людей для сдерживания. Жду приказ, – радист будто пытался перекричать шум стрельбы. Рядом стоял ещё один офицер, но уже явно отдавал команды своим бойцам на территории:
– Всем отойти к первому КПП! У кого есть броня – грузись внутрь! При отходе прикрывать выезд, гражданских не выпускать!
Вознесенский, наконец, увидел полковника. Тот отдавал приказы группе бойцов, стоявших вкруг возле техники. Заметив Дмитрия, полковник подозвал его к себе.
– Срочно в машину и уезжайте отсюда. С Николаевым я связался пару минут назад, сказал чтобы он не ехал сюда ни в коем случае. Вам нужно бежать, шанса больше не будет.
– Понял вас. Что с лагерем? Я сюда семью с двумя детьми привез вчера днём…
– Там вспышка, пытаемся сдержать заражённых, но дела плохи, по всей видимости. Почему их там столько, и так быстро обратившихся – не знаю, но что-то не доглядели днём. Возможно, произошло массовое заражение через еду или ещё что-то. Но вы бегите, боюсь, что без вариантов. Всё, удачи, – полковник повернулся к своим бойцам, показывая, что больше нет возможности тратить время на одного человека. Вознесенский подбежал к радисту, чтобы послушать, что говорят.
– …нет, мы отходим. Здание аэровокзала, склады с ангарами и палаточный лагерь необходимо уничтожить, у нас семь тысяч человек, и мы рискуем получить семь тысяч инфицированных, которые разбегутся по округе. Запрашиваю удар термобарическими боеприпасами по площади. Здания отработайте «Градами». Передаю координаты.
