– Вы спросили – я ответил, максимально честно, – улыбнулся Скотт. «Старый говнюк меня опять проверяет», – подумал он и усмехнулся про себя.
– Итак, Скотт. Как ты, наверное, догадался, я позвал тебя не для оценки кулинарных способностей моей супруги, – начал Карпентер, – у нас идёт подготовка эвакуационных команд. Несколько бортов улетели сегодня утром, ещё несколько – в течение ближайших двух-трёх дней.
– Уже догадываюсь, к чему вы клоните, – сказал Скотт, – полагаю, вы хотите отправить военно-транспортный самолёт в Россию для вывоза оставшихся работников подконтрольных нашему правительству ведомств?
– Всё верно, ты возглавишь группу эвакуации. Возьмёшь с собой бойцов на случай, если понадобится прикрытие. Пару бронированных «Хамви», оружие… сам посмотри, что может пригодиться. Перелёт транспортного самолёта «Боинг-747-400» санкционирован. Нас ждут на дозаправку в аэропорту «Скипхол» в Амстердаме на обратном пути. Маршрут согласован с властями Евросоюза. Также, мы получили разрешение от авиационных властей в России на вывоз людей и имущества. Военные будут предупреждены, можно лететь спокойно.
– Мои цели и задачи? – Спросил Скотт на всякий случай, хотя уже наперёд знал как минимум две трети того, что ему скажут.
– Главная цель – обеспечить поддержку «Сильвер Хилл» и довести Алекса Эндрюса с ноутбуком до борта самолёта. Сделать это можешь любым методом. В Россию мы в обозримой перспективе не вернёмся, поэтому если потребуется разнести половину аэропорта – не стесняйтесь в средствах. Про потери со стороны мирного населения можете не думать. Главное – это данные, остальное вторично. Вторая цель – эвакуация наших сотрудников с оборудованием. Обеспечить огневое прикрытие, если потребуется, а также помощь в погрузке телекоммуникационного оборудования, демонтированного в посольстве, компьютерной техники, документации. Ну и наиболее важных личных вещей наших сограждан.
– К нам на борт обязательно захотят попасть сотрудники и информаторы из числа российских граждан. Наверняка ещё и бойцы «Сильвер Хилл», также русскоязычные. Какие-нибудь работники консульства, или просто туристы, желающие проскочить в США под шумок. С ними что делать?
– Эти нам точно не нужны. Они уже отработанный материал, если хочешь. Практической пользы там ноль, а здесь нам эти люди никак помочь не смогут. Тащить сюда лишние рты и держать их на привилегированном положении считаю нецелесообразным. Поэтому на борт их не брать. Тех, кто окажется особо тупым и наглым – можете ликвидировать там же, не возражаю.
– Принято. Когда вылет?
– По вылету сообщу отдельно. Пара дней максимум. Дополнительные инструкции уже перед рейсом. Маршрут продуман и согласован, по нему дополнительных действий не требуется. Твоя задача – проконтролировать процесс и слетать туда и обратно.
– Понял вас, Джон. Считайте, что ноутбук уже на месте. В Алексе я не сомневаюсь. А со своей стороны отработаю как надо, гарантирую.
– Тогда готовься. С Алексом я свяжусь сам.
30 апреля. Москва. Наталья Орлова.
– Просыпаемся! Просыпаемся! – Раздался возле уха женский голос, затем кто-то начал легко шлёпать ладонями по щекам. Наталья открыла глаза и увидела перед собой медсестру с медицинской маской на лице и в бледно-голубого цвета врачебном халате. Рядом с ней стоял взрослый мужчина с тёмной короткой бородой, в камуфляже и разгрузочном жилете. Чуть поодаль суетились несколько медиков, которых Наталья видела лишь мельком, когда они проходили мимо неё. Один из них подошёл к военному, и сообщил спокойным и даже чуть безразличным тоном:
– Мы швы ей наложили, всё проверили. Жить будет. По гинекологии тоже проблем нет. Сотрясение мозга имеется небольшое, несколько гематом – но так, ничего смертельного. Нужен покой, пусть несколько дней отлежится под наблюдением.
– Ясно, – коротко ответил военный. Затем подозвал бойца, стоявшего чуть поодаль:
– Её в пятую зону. Там с ней вроде бы дочка приехала?
– Так точно. Оказана первичная медицинская помощь, ждёт в распределителе.
– Хорошо. Дочку с мамой тогда поселите рядом. Пока их там особо не трогайте, пусть в себя придут. Потом пришлёте психолога, а далее разберёмся с группой дознания.
Затем военный посмотрел на лежавшую на койке Наталью, о чём-то пошептался со стоящим рядом врачом, и спросил:
– Вы как, говорить можете?
Наталья в ответ медленно подняла руку и неопределённо покачала ладонью туда-сюда. Говорить она могла, но во рту было сухо, и болела голова, так что напрягать голосовые связки не хотелось совершенно. Однако она быстро собралась с силами, чтобы задать главный вопрос:
– Что с моим мужем и сыном?
Военный и врач переглянулись. Врач вздохнул и отошёл в сторону, давая слово мужчине в камуфляже. Тот внимательно посмотрел собеседнице в глаза и тихо произнёс:
