Рация по-прежнему молчала. Похоже, те, кто искал Дмитрия, были ещё далеко. Рано утром, когда удалось в последний момент вырваться из временного лагеря для беженцев в подмосковном Жуковском, кто-то переговаривался между собой на установленном канале, и из обрывков разговора было ясно, что это бойцы из той группы, члены которой ранее напали на сотрудников СВР и пытались убить Дмитрия. Однако радиоперехват какой-то особо ценной информации не дал, потому как разговоры велись где-то на границе досягаемости радиостанции, и вычленить из помех и постоянно прерывающихся диалогов какие-то детали было практически невозможно. Что очень напрягало Вознесенского – это то, что неугомонный невидимый противник был где-то недалеко, причём явно не дремал. А означало это только одно: нужно постоянно быть начеку. А уж о том, чтобы просто расслабиться или хотя бы спокойно поспать, не было и речи. Единственное, чего Вознесенский совершенно не понимал – это как преследователь постоянно идёт по пятам, будто отслеживая его местоположение. Дмитрий выключил телефон даже несмотря на то, что мобильная связь пропала по всему городу. Он не был спецом в части радиоперехватов и пеленга сигнала, и допускал, что противник, возможно, как-то отслеживает сигнал по IMEI-коду или по сотам… но на всякий случай постарался перестраховаться и ставший уже бесполезным смартфон решил не использовать даже как инструмент в ряде сервисов. Тем не менее, кто-то постоянно висел на хвосте, и это очень нервировало.
Утром удача улыбнулась: вместе с воинской колонной удалось дойти до заправки на МКАДе, находившейся под контролем военных. При въезде висела табличка, гласившая о том, что гражданские автомобили топливом не заправляются. Однако Вознесенский вовремя пристроился к воякам и, сославшись на дело государственной важности и назвав фамилии пары офицеров из лагеря в Жуковском, смог заправить полный бак под горловину девяносто пятым бензином, а заодно, пользуясь случаем, обменял у дежуривших на АЗС солдат две жестяные канистры по двадцать литров на четыре бутылки водки и бутылку коньяка. Канистры также удалось заправить бензином. Поэтому автомобиль уже имел запас хода километров на девятьсот. Достаточно для того, чтобы без опасений искатать Московскую область по личным нуждам. Ну а дальше, если повезёт, удастся разжиться ещё топливом. Или будет хоть какая-то определённость относительно развития событий. Дмитрий уже и сам не знал, чего хочет. Будь родители живы – цель была бы чёткой и ясной. А сейчас… непонятно, уезжать или оставаться. А если оставаться – то к кому примкнуть и что делать. Он уже ничего не планировал, просто выполнял важную задачу, тот самый долг, который он сам себе и создал. Чувствуя важность и будучи гиперответственным человеком, он не мог на всё плюнуть, спасая свою шкуру, и бежать. И в этом находил свою цель, и даже какое-то очень странное и логически не объяснимое облегчение – есть точка А, есть точка Б, есть препятствия между ними. И необходимость решить задачу. А убери сейчас это всё – останется вакуум, пустота, одиночество.
Вознесенский чётко осознавал важность быть готовым к столкновению с подготовленными бойцами из группы преследователей, и соответственно иметь достаточное количество оружия и боеприпасов для неоднократных столкновений, если такие будут иметь место. Он не строил иллюзий относительно возможности вступить в открытый бой с превосходящими силами противника из числа обученных и хорошо экипированных бойцов, тут перспективы не были радужными. Но пользоваться фактором внезапности, защищаться, а не наступать, и при этом наносить болезненные уколы вполне можно было. При этом Дмитрий точно так же не понимал, куда ему сейчас двигаться, потому как все концы как-то неожиданно обрубились вместе с возникшим в лагере беженцев хаосом. А подробных инструкций – куда ехать и что делать – ему никто не давал. Поэтому единственным вариантом, который пришёл в голову как вполне имеющий право на существование, было съездить на рынок на северо-востоке Москвы, и попробовать купить информацию и так необходимое вооружение у осведомлённых людей, если таковые найдутся. Да и заодно провести разведку, послушать, что говорят и вообще понять, что происходит чуть дальше нарисованной в голове местечковой картины мира.
