В следующем вагоне никого не было. Люди успели убежать, когда всё началось. Лишь небольшое пятно крови тёмным мазком виднелось возле прохода. «Плохо, – подумал Вознесенский, – не дай Бог укусили кого-то, кто сейчас там в толпе ошивается, позади меня». Затем вышел во второй вагон, куда изначально шли охранники. А вот там всё было намного хуже. В кресле в хвосте вагона лежал пожилой мужчина с перегрызенным горлом. Видимо, он умер до того, как подействовал вирус в крови, поэтому не присоединился к той парочке. Чуть поодаль Дмитрий увидел торчащие между рядами ноги и, подойдя, обнаружил убитой молодую девушку, сильно порванную зубами. Лицо было наполовину обглодано. По всей видимости, заражённые не просто бросались на своих жертв с немотивированной агрессией, а ещё питались от живых.
Сердце бешено колотилось. Вознесенский пытался не думать об убитых, хотя ему было безумно жаль простых людей, ставших жертвами рокового стечения обстоятельств, но он уже чувствовал, как от волнения начинает сильно болеть голова и подкашиваются ноги. А затем он прошёл в первый вагон, и тут же обомлел: на полу лежали сразу четыре тела, по полу и стенам была размазана кровь в большом количестве, весь салон был испачкан и завален вещами, посреди прохода лежали сумки, телефоны, стаканчики из-под кофе. Видимо, люди, загнанные в угол, пытались прорваться сквозь инфицированных. Дмитрий издалека увидел торчащие две пары ног перед стойкой с полками для чемоданов. Подойдя ближе, он понял, что за креслами лежит тело, которое обгладывают ещё двое заражённых. Одним из инфицированных был охранник поезда, а трупом, который он обгладывал, был второй охранник. К ужасному пиршеству присоединилась молодая женщина, с ног до головы измазанная кровью. Увлечённые трапезой, оба заражённых не заметили подошедшего с тылу человека. Вознесенский долго не колебался: приставив ствол к затылку женщины, он спустил курок, одним выстрелом пробив насквозь голову. Женщина, лицо которой было изуродовано деформированной пулей, прошедшей навылет, тотчас завалилась на тело мёртвого охранника и затихла. Второй охранник успел повернуть голову в сторону Дмитрия и получил еще две пули в лицо, с разницей в долю секунды выпущенных из ствола, и также упал в угол. Вознесенский огляделся, прошёл до конца вагона и уже перед дверьми машинистов обнаружил между рядами ещё два тела пассажиров. Мужчина в годах лежал на спине, также с перегрызенным горлом и вырванной наружу артерией, а лежавшая на нём женщина начала двигаться и попыталась встать. Дмитрий был готов поклясться еще секунду назад, что она была мертва, но по всей видимости, повреждения тела оказались не критическими, а попавший в кровь вирус очень быстро добрался до мозга, пока жертва была без сознания от страха или болевого шока. Вознесенский уже понимал, к чему идёт дело, но до последнего мгновения его мозг просто отказывался воспринимать получаемую информацию. Он аккуратно и осторожно придавил ногу поднимавшейся женщины своим ботинком, чтобы частично её обездвижить, а затем, слегка наклонившись вперёд, спросил:
– С Вами всё в порядке? Вы целы? Ответьте. – Но ответа не получил. Вместо этого пострадавшая подняла голову, оторвалась от пола и резко и неожиданно вцепилась зубами Вознесенскому в ботинок. От страха и неожиданности Дмитрий аж подпрыгнул. «Ах ты… тварь такая!» – воскликнул он, окончательно убедившись в том, что имеет дело с ещё одним заражённым и утвердив себя во мнении, что сначала надо стрелять, а потом спрашивать как дела. Одёрнув ногу, он наступил женщине сверху на спину, приковав её к земле и не давая встать. В этот момент он бы ведом странным желанием изучить то нечто, что так неожиданно вошло в его жизнь и перевернуло мир с ног на голову. Посмотрев в абсолютно чёрные и безумные глаза инфицированной, которая не оставляла попыток вырваться и схватить жертву зубами за какую-нибудь часть тела, Дмитрий моментально понял, что ничего человеческого в этих тварях уже не осталось. Ни чувств, ни эмоций, ни сострадания, ни разума. Только желание убивать, продиктованное – чем? Одержимостью какими-то демонами? Или непонятными сигналами почти угасшего мозга, которые на беду окружающих вылились в удивительно сильную агрессию и желание убивать? «Интересно было бы изучить их мозг», – подумал неожиданно Вознесенский, – «подозреваю, что агрессия является лишь следствием воспаления миндалины головного мозга и наличия очагов перевозбуждения на фоне заражения и воспалительных же процессов во всём теле. Но пусть этим мозгоправы и занимаются. Жаль, было бы любопытно».
