– Говори, где лежит, а там подумаем, – ни секунды не задумываясь, согласился армянин, чуть понизив голос и бросив мимолётный взгляд на коридор, словно убеждаясь, что «пропитой» ничего не услышал и занят на кухне своими делами. Как догадался Дмитрий, армянин решил прихватить ювелирные изделия и часы себе, ни с кем не поделившись.
– Вон там, только помоги встать, я покажу точнее, – Дмитрий кивнул в сторону стоявшего в углу комода, – там спрятано, – неопределённо подтвердил он.
– Хорошо, – согласился армянин, предвкушая лёгкую добычу, – но если выкинешь какой-нибудь фокус – я тебе голову оторву, понял?
– Да понял, понял, – закивал Вознесенский, – я ж не дурак, со связанными руками против вас переть, мне здоровье и жизнь дороги.
Как показалось Дмитрию, армянин потерял бдительность и при этом спешил выгрести всё ценное из комода без свидетелей. Он быстро подошёл к лежащему на полу пленнику со скованными за спиной руками и поднял его, подхватив под руку. Вознесенский, вставая, в тот же момент подался вперёд, зафиксировав руку налётчика под мышкой, и нанёс сильнейший удар зажатым в ладони ножом в живот, моментально пробив противнику лёгкую флисовую куртку и погрузив лезвие по рукоять в тело. Армянин, будучи в полной уверенности, что пленник связан и не вооружён, не ожидал такого поворота событий, и даже не успел среагировать. Лишь получив ножом в левую часть живота, он издал тихий стон и попытался перехватить слабеющей рукой рукоять, но силы стремительно покидали тело. Вознесенский, пропоров жертве кишки, со всей силы потащил нож дальше. Подкрепляемый ненавистью, он будто получил заряд какой-то нечеловеческой, тёмной энергии и силы, и сжав зубы от злости, продолжил вести лезвие дальше, вспарывая армянину живот как брюхо рыбе. Противник шумно выдохнул воздух, начал закатывать глаза, а Вознесенский вёл нож всё дальше, пока тот не уперся в какую-то кость и не застрял.
Внезапно из кухни появился пропитой с обрезом, застыл в изумлении, совершенно не ожидая увидеть подобную картину, затем, не долго думая, выстрелил в сторону Вознесенского, пытаясь не зацепить коллегу и не подозревая, что тот уже практически мёртв. Из армянина стремительно уходила жизнь, он слабел с каждой секундой, но всё равно цеплялся за остатки сознания, жадно хватая отказывающими лёгкими воздух и безвольно водя руками перед собой.
