Бесики полностью

— «…но, будучи склонны к милосердию, допускаем однако же заступать за пего пред нашим престолом его жь самого к оному всегда и ненарушимо до сих злоключительных произшествий продолжавшейся преданности, приемля притом в разсуждение, что он и впал в искушение, как выше сказано, не более по собственному своему побуждению, сколько по обольщениям злохитрых людей, которых коварныя внушения ему, как недостаточно сведущему правил и положений правительства нашей империи и строгости военнаго подчинения, могли показаться вероятными и по обстоятельству их в нашей службе бытности и, что они и сами по большой части из природных грузинцов. И так, естли отправленной в Грузию для прекращения произшедших там неустройств нашей гвардии капитан Языков усмотрит прямое его Ираклиево раскаяние и он подаст сему, нашей доверенности удостоенному офицеру на письме для представления нам повинную, в таком случае мы его, Ираклия, в учинённом им преступлении всемилостивейше прощаем и, возвращая ему прежнее наше монаршее благоволение, силой сей нашей все-высочайшей граммоты возстановляем в прежняя достоинства, в совершенной надежде будучи, что он от подобных поползновениостей всячески впредь предостерегаться имеет…»

Давид читал по-прежнему отчётливо, но слов его больше не было слышно. Объятые гневом придворные подняли такой шум, что совершенно заглушили его голос.

— Порви это мерзкое письмо, мы не желаем его слушать! — кричали одни.

— Пусть у меня отсохнет рука, если я не отомщу за оскорбление, нанесённое нашему государю! — клялись другие.

Третьи затыкали уши:

— Боже, что мы слышим!..

Царь с любопытством переводил взгляд с одного на другого. Он и бровью не повёл, когда Давид закончил чтение и раздался голос начальника мандатуров Глаха Цицишвили:

— Не будь я мужчиной, если собственной рукой не снесу голову русскому послу!

Царь поднял руку. Шум тотчас же смолк.

— Господин начальник мандатуров! — послышался спокойный голос Ираклия — Поручаю вам устроить достойную встречу уполномоченному российской императрицы. Приготовьте войска для торжества, созовите музыкантов, поднимите знамёна над царским шатром и приветствуйте гостя стрельбой из крепостных пушек.

Капитан Языков действовал согласно инструкции, полученной им в коллегии иностранных дел. Эта секретная инструкция состояла из одиннадцати пунктов, и в ней были предусмотрены два варианта возможного поведения Языкова в Грузии. Во-первых, если Ираклий, как предполагал граф Панин по донесениям из Грузии, был бы уже свергнут с престола Тотлебеном, Языков вообще не должен был устанавливать с ним никакой связи. При втором варианте — то есть если Ираклий всё ещё оказался бы на троне, Языков должен был передать ему высочайшую грамоту и письмо Панина и держать себя так, чтобы грузинский царь почувствовал всю силу гнева императрицы.

Граф Панин, руководитель иностранной коллегии, считал, что грузинское дворянство и грузинский народ не сочувствуют Ираклию, как в этом уверили его проживавшие в России царевичи — наследники Вахтанга Шестого. Чтобы проверить их показания, Панин поручил Языкову прощупать почву и заставил императрицу написать особое обращение к грузинскому дворянству и народу, то самое, которое Языков читал собравшимся в Сурами грузинам. В том случае, если бы предположения Панина оказались не соответствующими действительности, Языков должен был укрепить положение Ираклия и понудить его к новому походу против турок.